— Хорошо, — кивает он. — Послезавтра состоится светский ужин у Зверевых. Хочу, чтобы ты пошла со мной. В этом платье, — взгляд становится туманным, а тон такой, будто вопроса не существует.

Я сглатываю.

— Как кто? — вырывается у меня.

Понимаю, что это идеальный момент, чтобы задать тот самый вопрос, который зудит внутри.

Басаев смотрит на меня, будто не сразу понял. Задумывается на несколько секунд.

— Как моя жена.

От его слов у меня почти темнеет в глазах, я едва не роняю одежду из рук.

— Я… — голос садится. — Тебе не жена…

— Значит, скоро станешь ею, — спокойно и твёрдо отвечает он, не отрывая от меня взгляда.

Я понимаю, что дрожу. Вся. От макушки до кончиков пальцев.

Поэтому спешно перевожу тему:

— А как же Лея?

— Не переживай. Я всё устрою.

— Но… Её же надо с кем-то оставить.

— Думаю, твои родители с радостью с ней понянчатся какое-то время, пока нас не будет, — его голос становится мягче, теплее. — Всё будет хорошо.

Заметив моё замешательство, он кладет ладонь мне на плечо, слегка сжимая его.

И впервые за долгое время… Я начинаю ему верить.

Глава 30

Василиса

Весь день я хожу на нервах. С самого утра ощущаю внутри какое‑то странное, тянущее беспокойство, будто я собираюсь сделать шаг в неизвестность. Формально ведь это обычный светский вечер у друзей Тиграна. Платья, улыбки, разговоры ни о чём. Но для меня это куда больше.

Во‑первых, сегодня я впервые оставляю Лею своим родителям.

Нет, я не боюсь, что они не справятся. Они справятся, я это знаю. Просто… я ещё не привыкла к мысли, что они снова есть в моей жизни и что я могу доверить им самое дорогое. Слишком много времени мы были по разные стороны. И теперь, когда всё будто начинает вставать на места, я почему-то боюсь спугнуть это хрупкое равновесие.

Во‑вторых — это наш первый выход в свет с Тиграном после долгого расставания.

И я почти уверена: наше появление произведёт фурор.

Слишком много людей знают нашу историю. И наверняка слишком многие следили за ней, обсуждали, делали выводы. Мне не хочется лишнего внимания, не хочется ловить на себе взгляды, слышать шёпот и чужие домыслы. И также я не хочу быть темой номер один для разговоров.

Но, стоя перед зеркалом, я вдруг ловлю себя на том, что… Мне нравится то, что я в нем вижу.

Платье яркое и самодостаточное, поэтому я не делаю броский макияж. Лёгкие стрелки, блеск на губах. Волосы накручены в мягкие волны, они ложатся на плечи и спину. Я выгляжу… уверенно и женственно.

По крайней мере, снаружи.

Снизу доносится шум, значит, родители уже пришли. Сердце сжимается чуть сильнее. Делаю глубокий вдох и выхожу из комнаты.

Спускаюсь по лестнице медленно, будто оттягивая момент.

И первым меня видит Тигран.

Он поворачивается, и… замирает.

Просто стоит и смотрит, будто завороженный. Этот взгляд…

Я узнаю его сразу.

Восторженный, теплый, полный желания. Такой, каким он смотрел на меня в самом начале. Когда добивался, когда хотел, чтобы я была только его. Когда я была для него чем‑то важным, а не привычным.

У меня внутри всё переворачивается.

— О, Василиса! Здравствуй, дочка! — голос мамы разрывает этот момент.

Она подходит ко мне, держа Лею на руках, целует в щёку. Я вдыхаю родной запах и чувствую, как напряжение чуть ослабевает.

— Какая ты красавица! — искренне восхищается она, внимательно разглядывая меня.

— Спасибо, — улыбаюсь немного смущённо.

Тигран тоже выглядит безупречно. Тёмно‑серый костюм сидит идеально, белая рубашка подчёркивает загорелую кожу, дорогие запонки ненавязчиво поблёскивают. Глаз не оторвать. На секунду мне даже кажется, что вместе мы выглядим довольно гармонично.

— Мам, если что — звони, — начинаю я инструктаж. — Обычно мы с Леей ужинаем в семь. Еду нужно будет разогреть, она в холодильнике…

— Не переживай, милая, — перебивает мама. — Мы с твоим отцом справимся. Отдыхайте.

Она подмигивает мне очень неоднозначно и коротко переглядывается с папой. Я замечаю этот взгляд и догадываюсь о том, что, похоже, в их головах уже всё решено. Они нас с Тиграном уже мысленно засватали обратно. Меня это одновременно смущает и тревожит.

Рано… Слишком рано.

Я целую Лею в щёку, прижимаюсь лбом к её лобику и заставляю себя не расплакаться.

— Будь умницей, — шепчу я.