Всё рушится окончательно. Слухи расползаются мгновенно. Люди смотрят с жалостью, с любопытством, с тайным злорадством. Шепчутся. Обсуждают. «Бросила прямо перед свадьбой». Эти слова вгрызаются в голову, как ржавые гвозди.

Это угнетает. Убивает медленно, методично.

В день нашей свадьбы я напиваюсь.

Я, который почти не пьёт, который всегда контролирует себя и все вокруг. Но именно в этот день мне нужно забыться. Так сильно, чтобы ничего не чувствовать. Чтобы хоть на несколько часов выключить этот ад внутри. Самое ироничное, что домой меня везёт трезвый водитель. Я не настолько глуп, чтобы сесть за руль в таком состоянии. Думаю, что всё под контролем. Думаю, что хуже уже не будет.

Будет.

Грузовик врезается в нас на полном ходу. Впереди затор, водитель большегруза отвлёкся, не успел затормозить.

Удар. Металл. Тьма.

Дальше — обрывки.

Боль. Шум. Пустота.

Меня собирают по кускам. Я лежу в коме. Недели. Месяцы. Врачи говорят осторожно, без гарантий. Говорят, что мне повезло, что мог стать овощем, не очнуться, и я цепляюсь.

За что? За жизнь? Да, но не только.

За мысль о Василисе. Я будто слышу её голос, будто чувствую её рядом.

Я ждал, что она придет, рано или поздно узнает об автокатастрофе, и примчится ко мне из дальних далей, возьмет за руку, улыбнется, скажет, что я так сильно её напугал. Но этого не произошло.

Это странно, но мысль о том, что я должен сам её найти, не даёт мне сдаться. Я хочу встать, хочу дышать. Хочу найти её. Сказать всё, что не сказал, или хотя бы увидеть. Убедиться, что она реальна, а не плод моего больного сознания.

Я выкарабкиваюсь. Медленно, с болью, через сам ад. Учусь снова ходить, снова жить. Каждый шаг словно победа, а ночь подобна испытанию.

И однажды я понимаю: я жив.

А это значит, что готов продолжить поиски.

Потому что если я прошёл через этот ад и остался здесь: значит, не зря. Значит, у меня ещё есть шанс найти Василису. Или хотя бы перестать умирать каждый день без неё.

— Тигран, я жду, — Василиса напоминает о себе и своим голосом вырывает меня из прошлого, будто резко дёргает за канат, возвращая в реальность.

Я моргаю, делаю неглубокий вдох, собирая мысли в кучу. Слова даются тяжело, будто каждое из них нужно вытолкнуть наружу через плотный ком в груди.

— Да, я попал в серьёзную аварию, — говорю медленно, не отводя от неё взгляда. — Всё это время… приходил в себя.

Я замечаю, как её глаза тревожно расширяются, как она едва заметно замирает. Значит, ей не всё равно. Задело. И эта её реакция бьёт куда сильнее любых слов. Значит, я для неё всё ещё что‑то значу.

— Если бы не стечение обстоятельств, — продолжаю уже тише. — Поверь, Василиса, я бы нашёл тебя гораздо раньше.

Глава 27

Василиса

Рассказ Тиграна звучит ровно, слишком спокойно для того, о чём он говорит. Будто он пересказывает не свою жизнь, а чужую историю, услышанную вскользь. А во мне с каждым его словом поднимается тихий ужас.

Он говорит об аварии без подробностей, но их и не нужно. Достаточно отдельных фраз, пауз, взгляда в сторону. О том, как всё произошло внезапно. Как в машину въехал грузовик, как её повело в сторону. Как темнота накрыла резко, без предупреждения. У меня по коже пробегают холодные и цепкие мурашки. Я слушаю его, и вдруг отчётливо понимаю: Тигран мог погибнуть. Просто не выжить.

И эта мысль бьёт под дых так, что на секунду становится трудно дышать. Потому что если бы он погиб… Лея осталась бы без отца навсегда. Маленькая, упрямая, так похожая на него. А я… Я бы больше никогда его не увидела.

Никогда.

Почему‑то именно это осознание приводит меня в настоящий ужас. Сердце болезненно сжимается, будто я только что заглянула туда, куда не хотела.

Я ведь сбежала, уехала из города, будучи уверенная в том, что никогда сюда не вернусь. Пряталась от Тиграна, как от собственной тени. Всеми фибрами души желала больше никогда с ним не сталкиваться. Убеждала себя, что так будет лучше, спокойнее и безопаснее.

А сейчас сижу напротив него и понимаю, как же я ошибалась.

Одна только мысль о том, что всё могло закончиться иначе, заставляет меня чувствовать слабость в коленях. Мне тяжело дышать, едва я представляю, через что ему пришлось пройти.

Боль. Реанимация. Неизвестность. И при этом, Тигран все равно продолжал меня искать.

Зачем?

Что это может означать?