Тигран останавливается, смотрит на меня в упор, и от этого взгляда по коже расползаются мурашки.

— Нет у меня никого, — отвечает он ровно.

И что‑то внутри меня странно дёргается.

Предательски, черт возьми. Я делаю невозмутимый вид, но чувствую, что в душе стало легче. Намного.

— Зато есть кое‑кто другой, — добавляет он, и я снова напрягаюсь.

Мы входим в дом, я тут же застываю.

В гостиной стоят мои родители…

Мама и папа.

— Здравствуй, дочка…

Глава 24

Василиса

Стоит только сделать шаг вперёд, и внутри что‑то надламывается с тихим, почти неслышным треском. Мама и папа стоят рядом, растерянные, взволнованные, будто боятся сделать лишнее движение. Такие знакомые, такие родные. И в то же время… Ещё чужие.

Я ловлю на себе взгляд Тиграна. Он наблюдает за сценой с неподдельным интересом, даже с лёгкой улыбкой в уголках губ. Будто заранее знал, чем всё закончится, будто был уверен, что эта встреча мне нужна.

И я вдруг понимаю: сколько бы я ни злилась на своих родителей, как бы ни пыталась отгородиться от них, забыть, вычеркнуть из жизни — я безумно по ним скучала.

Мама бросается ко мне первой.

— Василиса… — её голос нервно дрожит.

Я пытаюсь держаться, правда пытаюсь. Но слёзы всё равно прорываются, брызгают из глаз, застилают взгляд. Внутри что‑то ломается окончательно, и я обнимаю маму в ответ, утыкаясь лицом ей в плечо. Слышу собственные всхлипы, тихие, почти детские.

— Дочка, прости нас… — шепчет она. — Мы так по тебе скучали.

Я молчу, слова застревают где‑то в горле. Не знаю, что ответить, но чувствую, как сердце медленно, нехотя начинает таять.

Мама отстраняется первой, и тут же замечает Лею. Ее глаза округляются, она охает от восторга и поспешно вытирает слезу.

— Малышка… — шепчет она. — Какая красавица! Копия Василисы! Да и от Тиграна что‑то есть…

Голос у неё звенит, словно колокольчик.

— Можно я её возьму? — мама спрашивает с осторожностью, будто боится отказа.

— Да, конечно, — отвечаю я.

Разве я могу ей отказать?

Мама берёт Лею на руки, на её лице появляется такое облегчение, такое искреннее счастье, что я сама невольно улыбаюсь. Даже несмотря на дыру внутри. Лея тихо сопит, потом что‑то бормочет во сне, и мама замирает, словно держит самое хрупкое сокровище в мире.

Подходит отец.

Он выглядит старше, чем я его помню. Взгляд виноватый, осторожный. Такой, будто он действительно осознал свои ошибки.

— Я рад, что ты вернулась, — тихо говорит он и обнимает меня.

«Меня заставили вернуться…» — так и норовит сорваться с языка, но я молчу.

— Прости меня, — добавляет он следом, едва слышно.

Смотрю на него пристально и медленно качаю головой. Плевать на прошлые обиды, родители есть родители. Наверное, и с моей стороны было глупо избегать общения и игнорировать их столько времени. Я ведь вижу, как сильно они переживали.

Отец берёт Лею на руки следом за мамой. И на его лице появляется безмятежная, искренняя улыбка. Лея звонко люлюкает, размахивая крохотными ручками, и родители смеются: легко, по‑настоящему.

— Здравствуй, внучка, — приветствует её отец. — Я твой дедушка. А это — твоя бабушка.

Я смотрю на них и чувствую странное тепло. Болезненное, щемящее, но все же настоящее.

Пока родители заняты малышкой, Тигран незаметно подходит ко мне ближе. Наклоняется и бросает прямо в ухо:

— Ну как?

— Надо было предупредить меня, — рычу я тихо.

Он снова сделал по‑своему. Даже не удосужился спросить, хотела ли я этой встречи. В этом весь Тигран, я даже не удивляюсь.

— Я знал, что ты найдёшь миллион причин для отказа, — спокойно отвечает он. — Но согласись, видеть своих родителей такими счастливыми — приятно. Они правда очень скучали по тебе.

Я сжимаю губы.

Да, чёрт возьми. Наверное, он прав.

Я почти перестаю на него злиться. И в такой близости вдруг замечаю шрам на его лице. Издалека он не так сильно бросался в глаза, а сейчас выглядит иначе. Если раньше шрам не казался мне таким угрожающим, то теперь становится немного не по себе.

Что же с ним случилось? Хочется спросить. Очень.

Но я решаю оставить этот вопрос на потом.

— Дорогие гости, — Тигран отстраняется и произносит громко. — Стол накрыт. Давайте поужинаем?

Родители тут же переводят на него внимание.

— Да, конечно, — улыбается мама. — Если Василиса не против.