Он ничего не отвечает. Только сжимает руль крепче, и по его прикушенной челюсти видно: злость кипит под кожей.

— Я не могу вот так уехать! — продолжаю. — Ты не понимаешь, баба Люся — это важный для меня человек! Она очень много сделала для Леи! Относилась к ней как к родной внучке! Она заслуживает хотя бы… Хоть какого‑то объяснения.

Тишина. Слышно только ровное урчание мотора.

И вдруг он выдыхает:

— Ладно, — глухо говорит. — Соберёшь только самое необходимое, попрощаешься, и поедем.

Я не верю своим ушам. Неужели?

Хоть так. Я хотя бы объясню бабе Люсе, что произошло и попрошу прощения.

Тигран берёт телефон, прикладывает его к уху.

— Смените маршрут. Адрес — улица Ленина, дом сорок два.

Он помнит адрес.

Ещё бы! Наверное, днями и ночами следил за нами. Сердце болезненно сжимается от осознания: всё это время он знал, где мы. Просто ждал подходящего момента, чтобы вернуться и застать врасплох.

Я молчу, каждый километр пути будто режет по живому.

Смотрю в окно. Город как в кино: огни утренних фонарей, мокрый асфальт, люди, спешащие куда-то по своим делам — обычная жизнь, такая далекая сейчас.

Всё внутри протестует.

Я не хочу возвращаться под одну крышу с человеком, который однажды обещал весь мир, а потом уничтожил мою веру в него.

Но выбора нет, ради Леи я сделаю всё. Даже если придётся жить в клетке, притворяясь, что мы семья.

Машина сворачивает во двор.

Я узнаю старые качели у подъезда, окна, занавески. Всё так же, как я оставила несколько часов назад. Только теперь все это будто чужое.

Открываю дверь и уже собираюсь достать дочку из автокресла, когда слышу его короткое и требовательное:

— Стоять.

Замираю.

Тигран выходит следом, прикрывает за собой дверь, подходит ближе. Сзади нас останавливаются его прихвостни, взгляды сосредоточены на нас, будто охрана только и ждёт команды от Тиграна, если вдруг что-то пойдёт не так.

— Лея останется со мной.

— Нет, — мой голос дрожит. — Я возьму её.

— Она останется со мной, Василиса. Не спорь.

— Я хочу, чтобы баба Люся увидела её. Напоследок, — почти шепчу.

— Баба Люся уже попрощалась с Леей, — рычит он, глядя прямо в глаза. — И сейчас, если хочешь, помашет нам с окна.

Я моргаю, не веря ему.

— Иди. У тебя десять минут.

— А если ты не дождёшься и уедешь? — вырывается испуганно. — Где гарантии, что ты не исчезнешь вместе с дочкой?

Он делает шаг ближе.

— Если бы я хотел уехать без тебя, я бы давно это сделал.

В его взгляде на миг мелькает что-то человеческое, почти тёплое, но тут же исчезает.

— Я тебе не доверяю, — шепчу.

— Василиса, — Тигран произносит моё имя мягче, чем раньше. — Я обещаю, что не уеду без тебя. Теперь иди.

Хочу сказать что-то ещё, но понимаю, что бесполезно. Тигран не из тех, кого можно переубедить. Он решает, остальные лишь подстраиваются. Выдыхаю, оборачиваюсь к дочке, глажу её по щеке.

— Мамочка скоро вернётся, солнышко, — шепчу. — Ничего не бойся.

Сердце рвётся на части, но приходится идти. Стук в дверь получается неуверенным. Почти сразу же щёлкает замок.

Баба Люся стоит на пороге, босиком, в старом халате, смотрит виновато.

И у меня обрывается голос. Бросаюсь к ней, слова сами вырываются:

— Баб Люсь, он нас нашёл… Он нашёл нас…

Глава 14

Василиса

Баба Люся мягко и ритмично гладит меня по спине, будто я маленький ребёнок, а не взрослая женщина, которая скоро, кажется, сойдёт с ума.

— Милая, не плачь, — говорит она спокойно, чуть глухо. — Как бы там ни было, он отец ребёнка. Леюшке нужен отец, что в этом плохого? Подумай о малышке. Всё будет хорошо…

От её слов внутри всё вскипает.

Я поднимаю взгляд, и тёплое лицо бабы Люси вдруг кажется мне бесконечно далёким.

— Такой — не нужен, — шепчу я, и голос срывается. — Да как он мог так поступить? Молча забрать дочь, без моего ведома! Как будто я никто!

Снова не выдерживаю и закрываю лицо руками. Слёзы проступают мгновенно, жгут кожу, падают вниз.

Баба Люся вздыхает.

— Тигран показал мне результат теста ДНК, — тихо говорит она. — Пригрозил, что если не отдам дочь, он вызовет полицию. Прости, Васечка, у меня не было другого выхода…

Я поднимаю голову.

— Сильно он вас напугал? — спрашиваю, чувствуя дрожь даже в кончиках пальцев.