Затем дверь средней машины открывается. Тишина вдруг становится гуще. Из салона выходит

Тигран.

В пальто, застёгнутом на две пуговицы, с той самой хищной походкой, которая всегда заставляла людей расступаться. Уверенный, как лев, грациозный, будто каждый его шаг заранее просчитан. Откуда в нём это спокойствие? На лице ни капли сомнений, только холодное превосходство, словно весь этот город принадлежит лишь ему.

Я выдыхаю, чувствуя, как ожогом пробегает паника.

— Спрашиваю последний раз, — говорит он нарочно ровно, даже почти мягко, но голосом, от которого немеют пальцы. — Поедешь со мной?

Я не сразу осознаю, что очень сильно дрожу, но уже не от холода. Губы трясутся, голос сорван.

— Ты… Ты с ума сошёл? Хватит меня преследовать! Ты не имеешь права!

— Василиса, — произносит он моё имя почти ласково, но в этой мягкости стальной привкус угрозы. — Ответь.

— Нет! — вырывается из меня, крик рвёт горло. — Ни за что и никогда!

Тигран моргает, уголок рта дёргается. Я вижу, как скользкая улыбка превращается в короткую судорогу губ: знак того, что злость внутри него начинает подниматься.

— А если так?

Басаев медленно, почти театрально, открывает заднюю дверь машины. Движение тянется как вечность, воздух между нами вибрирует, а время будто застывает.

И тогда я вижу…

В детском кресле, аккуратно пристёгнутая ремнями, сидит Лея. Моя Лея. Моё солнце, мой секрет, ради которого я бежала, молчала, пряталась. Она вертит головой, смотря по сторонам, такая маленькая и беззащитная.

У меня перехватывает дыхание, я не могу ни шагнуть вперёд, ни закричать. Всё, чего я боялась, сейчас происходит на моих глазах.

Моё сердце падает куда-то вниз, так глубоко, что кажется, уже не поднимется.

Глава 12

Василиса

Мир моментально рушится, под ногами будто проваливается асфальт. Сердце гремит в груди, ладони леденеют, и кажется, что воздух вокруг стал вязким, как кисель.

— Ты… — слова вырываются сами. — Ты украл мою дочь!

Тигран не вздрагивает, разве что уголок рта насмешливо дрогнул.

— Ты тоже, Василиса, — произносит он холодно, но в то же время устрашающе спокойно. — Ты тоже украла мою дочь.

От его голоса веет опасной сталью.

— С чего ты взял, что она твоя⁈ — едва выговариваю слова, чувствуя, как тело трясёт мелкой дрожью. Сердце стучит где-то в ушах, подступает к горлу, в висках больно пульсирует кровь. Кажется, ещё секунда, и я потеряю сознание.

Тигран молчит пару секунд, будто растягивает паузу специально, потом достаёт из внутреннего кармана сложенный лист бумаги.

Сует мне. Без лишних объяснений, спокойно, как будто это обычная квитанция.

Я не хочу брать, но пальцы сами тянутся.

Бумага противно шуршит, будто издевается надо мной, и шершавый край царапает подушечку пальца.

Я разворачиваю лист, и чёрно-белые буквы расплываются перед глазами. Строчки, цифры, подписи…

Это анализ ДНК, где вероятность родства Тиграна и Леи — 99,999 %.

Я не понимаю, просто не дышу. Внутри будто провал образовался, огромный, бездонный. Нет. Этого не может быть!

Как? Когда⁈

«Вась, ты не ругайся, но мы с Леей где-то бутылочку прошляпили. Сама не поняла, наверное, из коляски выпала…» — тут же вспоминаю тот случай, произошедший несколько дней назад, когда баба Люся и Лея вернулись с прогулки. Тогда я просто отмахнулась, вообще не придала этому никакого значения. Даже ничего такого не заподозрила.

А Тигран… Он всё это время знал.

Следил. Готовился. Выжидал подходящий момент, чтобы ударить в самое уязвимое место. Чтобы однажды застать меня врасплох — так, чтобы я даже рыпнуться не смогла. Меня обдает жаром, потом пробирает холодом.

Сжимаю бумагу в кулаке до боли, глядя на него.

— Ты… ты следил за мной? За нами⁈

— Я дал тебе возможность сказать честно, — спокойно отвечает Тигран. Его взгляд даже не дрожит, голос ровный, будто всё происходящее просто деловой разговор. Как ему удаётся держать себя в руках⁈ Я же на грани истерики: пальцы дрожат, дыхание сбивается, холодная струйка пота скатывается вдоль позвоночника.

— Думал, ты мудрая девушка, Василиса. Но ты молчала, — он хмыкает коротко и язвительно.

— Думала, что я дурак, что ничего не пойму, что ты сможешь обвести меня за нос и скрыть мою же дочь.

От этих слов меня передёргивает, будто ударили по нерву.