Сердце делает кульбит и ударяет в грудь так, что я едва не заваливаюсь набок.

— Кто тебя сюда пустил⁈ — вскакиваю с места, делаю шаг назад, будто барьер поможет скрыться от предателя.

Тигран спокойно прикрывает за собой дверь. Рука в кармане, улыбка чуть ленивая, но в то же время опасная. Взгляд колкий, до мурашек. Ощущение, словно мое тело по старой привычке на него реагирует, а вот душа — нет. Там только холод.

— А мне не нужно спрашивать. Я сюда пришёл, потому что захотел.

Глава 11

Василиса

— Чего ты от меня хочешь⁈ — слова вылетают сами, резче, чем я планировала.

— Вась, ну зачем так остро? — с издевкой усмехается Басаев. — Я же не кусаюсь.

— Я тебя не боюсь, — рявкаю, но чувствую, что вру. Каждая клеточка тела знает, что я его боюсь до судорог.

Его власти, его умения ломать, если только захочет.

Если он узнает про Лею…

Эта мысль ударяет током, и я машинально делаю шаг назад.

Тигран наоборот, медленно двигается ко мне, будто не сомневается, что я отступлю.

— Ты некрасиво поступила, Василиса, — произносит тихо, будто упрекает ребёнка. — Молча сбежала, никому ничего не сказала. Твои родители до сих пор места себе не находят. Думают, вот-вот объявишься. И для чего? Ради этого? — широким жестом обводит комнату. — Ночной клуб, сцена, дешёвый свет. Это всё, чего ты хотела от жизни?

Слова жалят сильнее, чем если бы он ударил.

— Тебя не касается моя жизнь, — выдыхаю сквозь зубы.

— Хватит, — бывший качает головой. — Я понял, ты гордая, самостоятельная, но с этой гордостью далеко не уедешь. Возвращайся домой, Вась. Пока я рядом.

— Что⁈ — я смеюсь, но смех хриплый. — У меня больше нет дома. Мой дом — здесь.

— Снова рогами упёрлась, — раздражённо выдыхает он, проводит рукой по волосам. — Завтра я уезжаю обратно. Даю тебе время подумать до утра. Потом дороги назад не будет.

— Я уже подумала, — произношу. — Я с тобой никуда не поеду. Никогда и ни за что.

Он щурится, губы дрожат в полуулыбке. Так он всегда делает, когда что-то идёт не по плану. Злится, потому что понимает, что не все ему подвластно. Я не поддаюсь, и это выводит Тиграна из себя.

— Ладно, — выдает наконец. — Как скажешь. Я хотел, как лучше.

Он разворачивается и выходит, хлопнув дверью так, что стены дрогнули. От этого резкого шума я рефлекторно прикрываю глаза.

Дышать сложно, воздух режет горло. Я хватаюсь за стол, чтобы не упасть, потом заставляю себя выпрямиться и идти работать. Что бы там ни было, вечер не ждёт.

В полночь клуб снова гудит и открывает свои двери для посетителей, переливается огнями. Музыка бьёт в такт сердечному ритму. Я улыбаюсь клиентам, делаю вид, что всё в порядке.

Всё, как всегда. Всё это ложь.

Когда смена заканчивается, я будто выхожу из транса. На выходе Ира протягивает конверт:

— Это тебе. От Тиграна Руслановича.

И на конверте написано мое имя, словно нарочно, но я даже не открываю.

— Оставь. Лучше подели между персоналом, — говорю устало.

Ира моргает, а потом прячет конверт за спину, её глаза жадно сверкают. Скорее всего, Ира оставит деньги себе, не став ничего ни с кем делить. Пусть. Мне больше не нужны подачки от Басаева.

Улица встречает меня тишиной и предрассветными сумерками. Снег мерцает под фонарями, воздух холодный, аж режет лёгкие. От дыхания поднимаются клубы пара, и я сознательно замедляю шаг, как будто замедление способно продлить эту минуту спокойствия и мнимой безопасности. Мне все ещё кажется, будто я под прицелом бывшего. Хотя только и делаю, что молюсь: пожалуйста, пусть он наконец уедет к себе и оставит меня в покое.

Я иду домой, натягиваю на голову капюшон, засовываю руки в карманы. Мелкие снежинки оседают на ресницах, превращаясь в крошечные кристаллы. Всё вокруг будто спит: редкие машины, глухое эхо моих шагов о пустой тротуар.

И вдруг раздается резкий визг шин. Рядом притормаживает чёрная машина. Потом вторая, потом ещё одна.

Они двигаются синхронно, как будто по чьей-то команде. Меня будто обступают, берут в ловушку. Сердце стискивается, ладони мгновенно начинают трястись.

Что происходит?

Давящий шум моторов гудит в ушах. Металл блестит под фонарями, отражая мой испуганный силуэт. Сердце уже колотится так, будто пытается вырваться из груди, предвещая беду.

Я всматриваюсь, пытаюсь различить номера, лица, но фары бьют прямо в глаза и ничего не видно.