Дорога тянется бесконечной серой лентой. Снег летит редкими хлопьями, лобовое стекло ритмично очищают дворники, и этот ровный звук убаюкивает, раздражая одновременно.

Я смотрю в окно, сосредотачиваю взгляд на заснеженных елях, чтобы хоть немного отвлечься. Но понимаю, что мы всё дальше уезжаем от города, от знакомых улиц, от моей прежней жизни.

В животе неприятно тянет от тревоги. Я не знаю, куда мы едем. Не знаю, что задумал Тигран. Только ощущение, будто меня выдернули из привычной реальности и бросили в неизвестность.

Рядом спит Лея. Я то и дело бросаю на неё взгляды, будто пытаюсь убедиться, что она со мной рядом, никуда не делась. Сердце ноет от нежности и страха одновременно. Главное — чтобы она ничего не поняла, чтобы не почувствовала мой ужас.

Тигран за рулём молчит. Машина наполняется звуком мотора и моими мыслями, которые, если честно, готовы перекрыть любой шум.

Вдруг он, не отрываясь от трассы, бросает почти небрежно:

— Детская будет готова в ближайшее время.

Я оборачиваюсь к нему, не сразу понимая, что он вообще сказал.

В горле становится сухо.

Я не выдерживаю, фыркаю язвительно:

— А как же отреагирует твоя возлюбленная на столь весомые перемены⁈

Он даже бровью не ведёт.

— Не переживай, места в доме всем хватит.

Я резко дергаюсь вперёд, будто меня ударили.

— Ты сейчас серьёзно⁈ Как ты себе это представляешь⁈

Тигран чуть приподнимает уголок губ. Эта его едва заметная усмешка выводит меня из себя окончательно.

— Знаешь ли, Вась, там, откуда я родом, вполне нормально иметь двух жён.

Его слова падают на меня, как снег в лютую морозную зиму. Холодом, тяжестью и ощущением безысходности.

Я какое-то время просто не верю, что он действительно это сказал, меня словно лишили воздуха.

— Ты сумасшедший! Ты болен, Тигран! — выплёвываю я, сжимая кулаки.

Он не отвечает, только чуть сильнее давит на газ. Машина гудит, стрелка скорости ползёт вверх.

Я отворачиваюсь к окну, кусаю губу, ощущая, как все внутри кипит.

Как бы там ни было, но я точно знаю, что не намерена делить с кем‑то территорию. С его женщиной, про которую даже слышать не хочу. Тигран не умеет быть один, никогда не умел. У него всегда кто‑то должен быть рядом — для фона, для подтверждения собственной силы или ещё ради чего-то, но только не в одиночку.

Снег становится гуще, видимость ухудшается. Мы проезжаем мимо редких машин, потом начинается лесополоса и вдруг вижу табличку заправки.

Я цепляюсь за эту надпись взглядом, как за спасательный круг.

Может, это мой шанс?

Когда Тигран тормозит у колонки, я уже знаю, что должна сделать. Сердце ухает, ладони трясутся, но я стараюсь держать спокойный вид.

Он выходит, берёт пистолет, вставляет в бак. Движения размеренные, уверенные. Даже сейчас у него все полностью под контролем, а я пытаюсь выровнять дыхание и произношу своим самым будничным голосом:

— Нам с Леей нужно отойти в комнату матери и ребёнка.

Тигран бросает на меня подозрительный взгляд.

— Я пойду с тобой.

Цокаю языком, делаю вид, что возмущена до глубины души.

— Серьёзно⁈ Может, ещё над душой стоять будешь? Я что, у тебя в заложниках? Не переживай, мне уже некуда бежать.

Он стискивает челюсть, нервно отводит взгляд в сторону. Несколько секунд тишины, потом произносит коротко:

— Ладно. Идите.

Я не даю себе времени раздумывать. Выбираюсь из машины, поправляю куртку, беру с собой сумку с необходимыми вещами. Лея просыпается и тянется ко мне. Я беру её на руки, прижимаю к себе.

— Всё хорошо, малышка, всё хорошо, — шепчу ей, хотя внутри всё перевёрнуто.

Мы идём вдоль асфальтовой площадки, к зданию заправки. Снежная пыль режет глаза, отдаленно пахнет бензином.

Внутри тепло, пахнет кофе и выпечкой. Оглядываюсь вокруг: несколько человек у прилавка, кассирша здоровается вежливо, я киваю, пробираюсь к вывеске комнаты матери и ребёнка.

Внутри находится столик, диванчик, пеленальный стол и умывальник. Маленькое окошко, затянутое инеем.

Я запираю дверь изнутри, глубоко выдыхаю.

Лея переминается у меня в руках, капризничает. Укладываю её на пеленальный столик, достаю подгузник. Механические движения, привычные, но пальцы дрожат.

Стараюсь улыбаться:

— Милая, мы с тобой сбежим от этого тирана. У нас всё получится, слышишь? — шепчу, пытаясь больше заверить саму себя.