Я не пущу его обратно. Не дам снова разбить мне сердце, не позволю снова стать той слабой Мирой, которая жила ради него, растворялась в его «завтра будет лучше». Нет, я выстояла одна, с тремя детьми, с ночными сменами, с матерью, которая вечно лезет со своими ядовитыми советами. Я не для того выгребала из этого дерьма, чтобы он пришёл и сделал вид, что ничего не было.

Дети — другое дело. Маша ненавидит его, Дима молчит, но я вижу, как он напрягается, когда Сергей рядом. Соня… она тянется к нему, и это единственное, что колет меня изнутри. Но даже ради неё я не стану притворяться, что всё можно склеить. Он может быть отцом, если хочет, но не мужем. Не для меня. Я слишком долго была одна, чтобы снова рисковать собой. Пусть доказывает детям, что он не пустое место, а я останусь в стороне. Моё сердце больше не его территория.

Встаю с кровати и подхожу к зеркалу. Из отражения на меня смотрит усталая женщина с потухшим взглядом и глубокими кругами под глазами. Сергей помог мне сегодня, это правда, но сможет ли он действительно измениться? И самое главное — нужна ли мне такая перемена, если моё сердце всё ещё помнит, каково это, быть преданной?

Я глубоко вдыхаю, собирая волосы в пучок, и решаю, что больше не позволю себе быть слабой и наивной. Больше никаких иллюзий. Дети заслуживают видеть сильную мать, а не ту, кто снова готова поверить в красивые слова мужчины, который однажды уже всё разрушил. Напрасно он думает, если один раз повёл себя как отец, то всё будет забыто? Мои пальцы дрожат, пока я завязываю волосы резинкой, но внутри нарастает новая, почти отчаянная решимость.

День проходит в странном, почти сюрреалистичном спокойствии. Я настолько отвыкла отдыхать, что поначалу даже не знаю, что с этим делать. Брожу по квартире, заглядываю в детские комнаты, привычно вытираю пыль с полок, хотя это уже сделал Сергей, а потом, поймав себя на бесполезности этих действий, решаю наконец-то заняться собой.

Наполняю ванну горячей водой, добавляю ароматическую соль, которую купила месяца два назад, но так и не воспользовалась. Опускаюсь в воду, закрываю глаза и на мгновение позволяю себе полностью расслабиться. Напряжение в мышцах медленно отступает, оставляя место непривычной лёгкости. Я даже улыбаюсь, почти забытым ощущением комфорта и спокойствия.

После ванны принимаюсь за дела, которые откладывала неделями. Перебираю шкафы, сортирую вещи, выкидываю старые счета, списки продуктов, записки, которые больше ничего не значат. Готовлю обед, нарезая овощи медленно и спокойно, не спеша, как будто у меня впереди целая вечность. Это странно, но приятно.

Однако моё спокойствие разрушается, когда после обеда громко хлопает дверь, и в прихожей появляются Маша и Дима. Лица у обоих хмурые, глаза усталые, и я сразу понимаю, что сегодня явно не их день.

— Как дела в школе? — осторожно спрашиваю я, наблюдая, как они почти синхронно стягивают куртки и сбрасывают рюкзаки.

В ответ — глухая, напряжённая тишина. Дима даже не смотрит в мою сторону, проходит мимо с опущенной головой, а Маша хмуро фыркает, демонстративно отворачиваясь.

— Маш, я спросила, как дела, — повторяю чуть громче, пытаясь поймать её взгляд.

Она резко оборачивается, и в её глазах — раздражение, злость, какая-то глухая подростковая боль.

— А тебе не достаточно просто того, что мы живы и пришли домой? — едко бросает она, качая головой.

Не дожидаясь моего ответа, она уходит в комнату, хлопнув дверью так, что стены вздрагивают. Дима следует за ней молча, но не менее демонстративно. Вздыхаю, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога. Им обоим сейчас тяжело, они злятся и имеют на это право, но как же сложно объяснить им, что жизнь взрослых — это не просто чёрное и белое. Не просто «папа виноват» или «мама молодец». Это клубок боли, ошибок и сложных решений, которые трудно принять, а ещё труднее объяснить детям.

Не успеваю до конца переварить произошедшее, как снова слышу шум в прихожей — Сергей вернулся с Соней. Я встречаю их у входа, и Соня сразу же тянется ко мне, обнимая за талию и улыбаясь своей тихой, едва заметной улыбкой. Сергей стоит напротив, спокойно и осторожно глядя на меня, словно ждёт, когда я начну говорить первой.

Я делаю глубокий вдох и решаюсь.