Линия на пропуске после той страшной секунды снова пошла ритмом. Сердце там, в моём мире, продолжало биться. Но я уже поняла, что Калиста держит в руках не пустую угрозу. Она могла дотянуться до палаты. До аппарата. До женщины, которая сидела у моей кровати.

И я не могла сказать себе: “Это ловушка, не думай”.

Ловушки часто делают из правды.

Нейтральный храм Трёх Огней стоял на каменном мысу между двумя дорогами. Высокий, серый, без украшений, с тремя башнями и широкими воротами. На стенах не было гербов драконов или Совета. Только знак пламени, чаши и раскрытой ладони.

Нас впустили не сразу.

Сначала на стену вышли храмовые стражи в белых плащах. Потом — настоятельница, высокая женщина с короткими седыми волосами и лицом, на котором усталость стала частью достоинства. Самуил поднял свой посох, назвал имя, сан и три старых клятвы. Лаурис показала печать судьи второго круга. Тирн — родовую грамоту Рейс.

Я стояла у кареты, прижимая к груди папку с документами и пропуск.

Настоятельница спустилась сама.

— Лина? — спросила она.

Я кивнула.

— Душа из иного мира?

— Да.

— Свидетель незаконного ритуала?

— Да.

— Под чьей защитой входите?

Вот тут я остановилась.

Мара рядом напряглась. Тирн тоже. Лаурис открыла рот, чтобы ответить за меня, но я подняла руку.

— Под своей, — сказала я. — И под защитой закона, который не позволяет забирать свидетеля силой.

Настоятельница смотрела на меня несколько секунд.

Потом кивнула.

— Хороший ответ. Входите.

Внутри храм оказался тёплым. Каменные плиты были вымыты до светлого блеска, в нишах горели три вида огня: красный, белый и синий. Людей было мало. Двое жрецов у алтаря, стража у дверей, девушка-послушница с подносом горячей воды. Никто не шептался. Никто не смотрел на меня как на чудовище.

После замка и Совета это казалось странной милостью.

Нас провели в зал свидетелей. Лаурис сразу потребовала протокол. Ферра уложили на низкую кушетку, дали отвар и столик, чтобы он мог заверять документы лёжа. Он выглядел человеком, который держится на упрямстве, печати и злости к Малхару. Очень достойный набор.

Самуил поставил душник с Элирой в центр защитного круга. Белый свет внутри кристалла поднялся.

— Я готова говорить, — сказала Элира.

Настоятельница склонила голову.

— Ваше свидетельство будет принято как голос отделённой души до полного решения суда.

Свет в душнике дрогнул.

— Спасибо.

Я села у стены. Мара сразу сунула мне в руки чашку с горячим отваром. Он пах горько, но я выпила. После второй чашки руки перестали дрожать так сильно.

Пропуск положили в отдельный круг, рядом с алтарём синего огня. Настоятельница осмотрела его, не касаясь пальцами.

— Это якорь обратного мира, — сказала она. — Очень редкий. Очень опасный.

— Он настоящий? — спросила я.

— Да. В нём след вашего мира. След женщины, чья кровь связана с вами.

— Моей матери.

— Да.

Слово ударило мягко, но глубоко.

Я закрыла глаза. Мара села рядом и взяла меня за плечо. Ни одного лишнего слова. За это я любила её всё сильнее.

Лаурис начала предварительное заседание через час. Всё было сухо, строго, без лишней драмы: имя свидетеля, статус, обстоятельства, список доказательств. Ферр заверял записи. Элира говорила о ритуале. Самуил — о душнике и метке. Я — о попадании, письме, лечебнице, нападениях, предложении Малхара.

Когда дошло до Калисты, Элира вдруг замолчала.

— Леди Элира? — спросила Лаурис.

Свет в душнике стал тише.

— Калиста должна была стать новой женой Арвена после моего исчезновения.

В зале стало тихо.

Я медленно подняла голову.

Тирн сжал рукоять меча.

— Что?

— Дорена обещала ей место хозяйки дома Рейс, — сказала Элира. — После того как Лину заберут как истинную и используют для привязки Арвена, Калиста должна была получить официальный брак. Без истинной связи. Но с властью над домом через Совет.

— Калиста хотела быть женой? — спросила Мара с отвращением.

— Калиста хотела быть у власти, — сказала Лаурис. — Брак был бы способом.

Я смотрела на пропуск в синем круге.

Женщина, которую я увидела в халате Арвена в первое утро, уже тогда была не случайной любовницей. Она была частью плана. Ножом, который каждый день резал прежнюю Элиру, пока Дорена готовила тело к ритуалу.

— Арвен знал? — спросила я.

Тирн ответил сразу:

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Вы уверены?