– Этого испытания не должно было быть. Вернее, их уже давно не проводили. Но, видно, старейшины настояли, – оставаясь верной самой себе, принялась ходить вокруг да около служанка. Отчего я нервно заерзала на постели, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег. – Или его великолепие так решил. Ведь, может статься, другого шанса обзавестись ари у него не будет.

– Мабли…

– Это ведь скольких магов придется задействовать. Столько силы… Жертвоприношения совершить. А у нас-то призывать души умерших вообще-то не принято. Это во времена Древних маги творили, что хотели, всякие непотребства безнаказанно совершали. А сейчас… Вдруг Претемная Праматерь на нас за это прогневается?

Девушка что-то неразборчиво пробормотала и осенила себя божественным знаком, кажется, символизировавшим защиту от всякого зла – закорючка, что-то вроде зигзага, прочерченного в воздухе ото лба до груди.

– Мабли!

Никаких нервов на нее не хватит.

Видя, что я уже на грани, вот-вот взорвусь, и тогда запросто могу ей миску с бульоном на голову натянуть – получится такой оригинальный головной убор, глиняный котелок, – служанка взволнованно проговорила:

– Они хотят испросить благословения предков! Чтобы души прежних правительниц Сумеречной империи, всех ари династии Герхильдов, начиная от ее лучезарности императрицы Ллары и до ушедшей за грань два года назад императрицы Эноры, матери наследника, одобрили или, наоборот, отвергли отобранных его великолепием невест.

Отобранных его великолепием… Поморщилась, вдруг ощутив себя пуделем, которого отправляли на выставку собак, где строгое и пристрастное жюри в лице разбуженных магами призраков будет выяснять, достаточно ли алианы породисты и хороши для их вельможного отпрыска.

– Встреча с покойницами. Охренеть.

На этом мой словарный запас иссяк, и следующие минуты я просто сидела, потерянно глядя вдаль. На перевернутую чашу неба, за время нашего разговора успевшего стать насыщенно-фиолетовым.

Проследив за моим понурым взглядом, Мабли поспешила зажечь свечи в изголовье кровати, развеяв густившийся вокруг полумрак. Вот только на душе по-прежнему оставалось тревожно и сумрачно. И не было такой свечи, что могла прогнать ночь, наступившую после слов девушки.

– Думаешь, они могут догадаться, что Фьярра не Фьярра? То есть я – не она. Ну, в общем, ты меня поняла.

Поджав губы, Мабли беспомощно развела руками, мол, кто их, покойников, знает. А я разозлилась. На нее, на Блодейну, на трусиху Фьярру, за которую тут отдуваюсь.

– Какие же вы все-таки дилетантки! Кто обещал помогать, а? Провести меня через все испытания. И где эта ваша хваленая помощь? От вас никакой пользы! Скорее дождешься молока от козла, чем от вас поддержки!

Девушка театрально заломила руки, заскулила жалобно:

– Ваша утонченность, Аня, ну я ведь не знала, что морканта призовет вашу душу в тело Фьярры!

– Помню, ты говорила: не виноватая я, она сама. Но мне-то от этого не легче! Понимаешь? Не. Лег-че. Что станет со мной, если духи догадаются, что перед ними самозванка?

Мабли еще больше побледнела, если такое вообще возможно. Громко хлюпнула носом и снова собиралась развести руками, но замерла, скукожившись, пригвожденная к постели моим мрачным взглядом.

Хорошо, если просто исключат. Не просто хорошо – отлично! Тогда я с чистой совестью возвращусь в Лунную долину, а оттуда, если, конечно, ведьма не соврала, отправлюсь домой. Наконец-то распрощаюсь с этим чокнутым миром.

Но что, если призрачные ари доложат Герхильду, что одна из его невест – фальшивка? Он меня за невинную прогулку с герцогом (почти невинную) чуть не порвал в клочья. А что со мной сделают за обман?

Не факт, что экс-ари возьмут пример с Хадааантиса и тоже пожалеют. Это змею по большому счету без разницы, кто на ком женится. Здесь же замешаны личные интересы. Наверняка бабушки-прабабушки желают своей кровиночке счастья. А тут я. Ни разу в него не влюбленная, да еще и ненастоящая алиана.

Сердце протестующе ударилось о ребра. Пришлось мысленно повторить себе с пару десятков раз, что я ни в кого не влюблена.

Кроме Леши, конечно.

– Как я узнаю, забраковали меня покойницы или нет?