И вообще, дурацкое было у нас свидание. Мне оно совсем не понравилось. И Скальде мне тоже совершенно точно не нравится!

Не чувствуй я себя сейчас овощем, приготовленным в скороварке, непременно отправилась бы на поиски тальдена, дабы выяснить немедля, подействовала ли его чудо-булавка. Обещал ведь, что любовные чары в любом случае развеются. Хочу я того или нет.

А я очень хотела. И что бы там Герхильд себе ни навыдумывал, не собиралась держаться за опостылевшую привязку.

Попытка придать Фьярриному телу вертикальное положение ни к чему не привела. Стоило чуть приподняться на постели, как комната поплыла перед глазами, и я с тяжелым вздохом рухнула обратно в объятия одеяла. Натянув его до самого подбородка, продолжила мозговой штурм, гадая, что случилось до того, как эррол Хордис влил в меня одну из своих сомнительных на вид и на вкус микстур. Запах, кстати, тоже был не очень. Зато после лекарской настойки в голове просветлело, и черная дыра в сознании начала уменьшаться.

Не сразу сообразила, как попала к лекарю. Прямиком из парка? Нет, помню, сидела в спальне и дрожала. А потом нарисовался Скальде. Злющий, мрачный. В глазах – звериная ярость, на лице, как обычно, – ледяное забрало. Думала, прибьет за прогулку с герцогом. Но вместо этого тальден подхватил меня на руки и понес к лекарю.

При воспоминании о том, как именно пропутешествовала к эрролу Хордису, к щекам прилил жар, а сердце, дурное, пустилось в пляс. То ли температура снова подскочила, то ли слабая плоть по-прежнему вот так непонятно реагировала на мысли о Герхильде.

Определенно, думать о драконе не только неправильно, но еще и вредно и нервозатратно. Поэтому лучше вообще о нем не вспоминать.

Пока пыталась выставить из своих мыслей его льдистость, а заодно понять, что же все-таки произошло между мной и Блейтианом Крейном, в комнату вошла Мабли. Вернее, понуро вплыла, словно неупокоенная душа, только что вернувшаяся с похорон некогда принадлежавшего ей тела. В руках девушка держала поднос с миской, над которой вилась тонкая струйка пара, на лицо же навесила обычно несвойственное ей скорбное выражение.

– Чего такая бледная? За меня беспокоишься? Так я в порядке. Выспалась, отдохнула. Подумаешь, небольшое отравление.

Версия для всех любопытствующих. Мол, вина плохого на ярмарке выпила, несвежим пряником закусила – и вот результат: вынуждена поститься.

И почему нельзя было сказать, что у меня просто простуда…

– Не в порядке, – покачала головой девушка, ставя мне на колени поднос с горячим, но совсем не аппетитным на вид бульоном. В жидкости – не золотистой, блестящей от жира, как я люблю, а уныло-зеленоватой – плавали колечки лука и веточка сельдерея или чего-то очень на него похожего. Ни тебе сухариков, ни даже кусочка хлеба.

Мабли шмыгнула носом, вздохнула сокрушенно, комкая полотняную юбку горчичного цвета, незатейливо отделанную светлой тесьмой.

– Из-за герцога Крейна страдаешь?

Я прикрыла глаза, настраиваясь на непростой разговор.

Если честно, думала, что первой, кого увижу, когда проснусь, будет призрачная проекция негодующей Блодейны, явившейся вправлять мне мозги. Но раз ее здесь нет, значит, ведьма еще не в курсе, что Блейтиан – двойник Леши. И хорошо бы, чтобы так оставалось и дальше. Я просто буду держаться от лжемужа подальше, как делала до сегодняшнего утра. Пока у меня не случилось помутнение рассудка, и я не решила прогуляться с красавчиком по парку. Посмотрела статуи на свою голову…

– А что с герцогом? – рассеянно отозвалась Мабли.

– Эм-м… ничего. Рассказывай, что опять стряслось.

Мне повезло, служанка не стала зацикливаться на Крейне. Видимо, сейчас перед ней стояла куда более насущная и бо ́ льшая по масштабам проблема. А значит, и передо мной.

Я отставила в сторону поднос.

– Мабли, что случилось?

– Стало известно, каким будет следующее испытание, – ответила девушка тихо.

– И?

– Боюсь, Аня, вы его не пройдете.

Не Фьярра, не ваша утонченность, а просто Аня… Значит, дело действительно дрянь.

– И что же такого грандиозного и трудно выполнимого для нас приготовили на сей раз?

Главное, чтобы не в гости к доисторической анаконде или еще к какой гигантских размеров живности. А все остальное, так уж и быть, переживу.