– Я не… – запнулась, не в силах закончить фразу.

Вокруг яростно мельтешили снежинки. Или это у меня в сознании что-то мельтешило, отчего стало казаться, что ледяная ари пошевелилась.

И Блейтиан тоже пришел в движение. В одно мгновение оказался рядом, взял меня за руки… Ан нет, уже за талию.

Обнял, жарко шепча на ухо:

– Фьярра, вам плохо? Что с вами?

Ноги как будто стали ватными, пересохли губы. Безумная круговерть продолжалась. Сводила с ума и ослепляла. Смешивались краски. Лицо герцога стало размытым. Шепот неразличимым. Прикосновения – слишком интимными.

Опасными.

Или, может, мне все почудилось. Померещились и девушки в зеленой и алой юбках, яркими колоколами выглядывавших из-под отороченных мехом накидок. Это ведь Керис сегодня в кровавом наряде щеголяла… А «зеленой» была Бриаллен.

– Пожалуйста, отпустите, – взмолилась, пытаясь отстраниться.

Не получилось.

Руки не слушались. Путались мысли. И алианы, мелькнувшие среди заснеженных кустов Арделии, в какой-то момент исчезли.

Оставалось надеяться, что они мне просто привиделись. Как и поцелуй Крейна, точно клеймо, докрасна раскаленное, опаливший висок.

Глава 21

– Ваше великолепие, что прикажете делать? Велеть ей собирать вещи и уезжать? – Эссель Тьюлин задыхалась от быстрой ходьбы, тщетно пытаясь приноровиться к широкому шагу тальдена.

Высокий головной убор, пикой устремлявшийся к каменным сводам замка, покачивался на голове женщины в такт ее движениям. То и дело приходилось переходить на бег, иначе бы не поспела за наследником.

Во взгляде которого властвовала тьма. Лицо же напоминало высеченную изо льда маску.

Эссель Тьюлин уже успела пожалеть о том, что рассказала о происшествии повелителю. Следовало сначала самой во всем разобраться и поговорить с девчонкой. Несмотря на то что распорядительница отбора была зла на Фьярру, где-то в глубине души она сочувствовала алиане. И теперь боялась даже предположить, как поступит с ветреной невестой будущий император.

Ему хватило и одной предательницы.

«Не стоило мне торопиться», – ругала себя придворная дама. За спешку и за то, что имела неосмотрительность потревожить его великолепие во время собрания старейшин.

Подстегиваемая злостью на Фьярру, эссель Тьюлин влетела в Зал советов и тут же почувствовала на себе ледяные взгляды магов, вмиг остудившие ее пыл. Пятясь и кланяясь, надеялась удалиться, но вместо этого, будто дергаемая за невидимые нити марионетка, приблизилась к тальдену, жестом подозвавшему ее к себе. Склонившись перед повелителем, запинаясь, шепотом рассказала о случившемся.

А его великолепие, выслушав… молча поднялся и вышел.

Виданное ли это дело! Прерывать собрание с первыми магами империи из-за какой-то соплячки!

Старейшины зашептались, растерянно переглядываясь. Опустившись перед недоумевающими магами в почтительном реверансе, эссель Тьюлин помчалась за правителем.

«Ох, глупая я, глупая, – мысленно причитала она. – Нужно было подождать. Не беспокоить его. Придумать, как сообщить поделикатнее».

А княжна еще глупее! Так непростительно ошибиться. Где это видано – средь бела дня флиртовать с мужчиной! Да еще и позволить себя поцеловать!

Немыслимо!!!

Минуя арку, соединявшую крытую галерею с округлым помещением, из которого лучами расходились несколько коридоров, ведущих в покои невест, распорядительнице отбора пришлось пригнуться, дабы не задеть энненом низкий свод.

– Ваше великолепие, нет необходимости идти за ней. Я сама с ней поговорю. Пожалуйста, подождите!

Несмелому оклику все же удалось проникнуть в сознание мага. Поняв, что за ним по пятам следует придворная сводница, Скальде остановился и, развернувшись, глухо повелел:

– Оставайтесь здесь. А лучше – идите займитесь чем-нибудь полезным.

– Но ваше великолепие, – побелела женщина, становясь похожей на привидение. – Вам нельзя к ней! Ни в коем случае нельзя. Только прикажите, и ее приведут к вам. Но чтобы вот так, в спальню к незамужней девушке…

– Будьте здесь, – оставив без внимания причитания свахи, безразлично бросил Герхильд.