Остановив выбор на платье из медового цвета шелка, Мабли тяжело вздохнула, явно не получая от этого разговора никакого удовольствия.

– Она становится элири – отверженной.

Алианы, ари, элири – столько названий для несчастных юных дев, характеризующих разную степень их «несчастности».

– И?

Очередной вздох и тихие слова, которые Мабли с усилием вытолкала из себя:

– А дальше уже все зависит от супруга элири. Она может вернуться в родительский дом, если он ее отпустит, и, возможно даже, в будущем снова выйти замуж. Не за тальдена, конечно, а за…

– …того, кто согласится взять в жены бракованную, лишенную невинности алиану. Полагаю, шансы обзавестись семьей у такой девушки невелики. С вашими-то допотопными взглядами.

– Либо останется при супруге в качестве… – Мабли замялась, густо покраснев, и рванула к кровати, лишь бы на меня не смотреть.

– Рабыни, – догадалась я.

Усмехнулась горько. Взгляд остановился на последнем выжившем пирожном, которое тут же исчезло у меня во рту: лишняя глюкоза сейчас не помешает.

Даже не знаю, что хуже: превратиться в лед или в бесправное дополнение к не в меру одаренному мужику, которому то ли ты не подошла, то ли он тебе не подошел. А в итоге при любом раскладе страдает алиана.

Н-да. Как говаривала Алиса: все чудесатее и чудесатее…

– Эссель Блодейна, она ведь тоже… – вдруг ни с того ни с сего разоткровенничалась Мабли, перестав встряхивать одеяло.

Я чуть не подавилась кремом и едва не выплюнула вкуснятину обратно вместе с восклицанием:

– Блодейна – алиана?!

– Была. Вышла замуж за герцога из соседнего королевства, а после брачной ночи выяснилось, что силу мужа она не приняла. К счастью, тальден отпустил ее, не стал удерживать. Хотя у них в Рассветном королевстве это в порядке вещей: превращать несостоявшихся жен в рабынь, – скривилась сплетница, словно кусок протухшего мяса проглотила. Гордо задрав подбородок, заявила: – Это у нас здесь редко какая элири становится наложницей. Наши маги благородны.

– Да уж, святоши.

– Эссель Блодейна так и не вышла замуж повторно. Поступила в услужение к князю Ритерху и воспитывала его дочерей после смерти княгини. Своих детей у эссель не было, их заменили Фьярра и ее сестры. Теперь понимаете, почему она так тревожится за эсселин Сольвер?

– Ну и дела, – протянула я, переваривая откровения служанки. – Блодейна участвовала в отборе, – хмыкнула. – Сложно представить ее кроткой ланью, преданно заглядывающей в глаза жениху.

Может, потому и превратилась в такую стерву. Не сложилась собственная личная жизнь, вот и портит жизни другим. Так сказать, чтобы взять моральный реванш.

Я закусила губу, гадая, спрашивать или не спрашивать. Болтать Мабли любила и явно считала себя непревзойденной рассказчицей. Похоже, мне таки удалось ее разговорить, и сейчас у нее как раз то самое, благоприятное для задушевной беседы настроение. Как бы только не спугнуть своим любопытством.

Ладно, была не была! Попробую – а там видно будет.

– Значит, Блодейна была алианой. А вчера ты назвала ее моркантой. Это что-то означает?

К моей немалой досаде, вопрос так и остался без ответа. В комнатушке, гордо именуемой будуаром, а своими скромными размерами больше смахивающей на прихожую, раздались шаги. Судя по тому, как тяжело ступал вошедший, неожиданным гостем был мужчина.

Напряженный взгляд служанки скользнул по мне, развалившейся в кресле в одной полупрозрачной сорочке.

– Не выходите! – Мабли рванула к двери, растерянно бормоча: – Кто бы это мог быть? Так рано.

Вернулась спустя пару минут. Лицо бледное с пятнами румянца, словно свеклой все утро щеки натирала. Виски блестят от испарины. В глазах тоже что-то искрится. Не то напуганная, не то растерянная. А скорее, все вместе.

– Там… там его великолепие. Хочет вас.

– Ничем не могу помочь.

Вот зачем, спрашивается, притащился, когда у нас с Мабли завязался такой многообещающий разговор!

– Я не то имела в виду, – еще больше покраснела скромница, поняв двусмысленность оброненной ею фразы. – Наследник желает с вами говорить. Скорее! Мне нужно вас одеть. Его великолепие не любит ждать.