— Спасать? — переспросил он так, словно я говорил о том, чтобы полить цветы в саду, а не о жизни его дочери. Потом он моргнул, и в его глазах что-то прояснилось. — Ах, да! Спасать! — Он произнес это с какой-то странной, запоздалой театральностью, словно только сейчас вспомнил свою роль.

Во мне все закипело.

— Вас заколдовали! — закричал я, обращаясь уже не только к нему, но и к придворным, которые начали сбегаться на шум. Я говорил громко, четко, чтобы каждый услышал. — Короля заворожил Кощей! Он парализовал его волю!

Король покачал головой, и в его взгляде мелькнула бесконечная усталость.

— Никто меня не заколдовал, Иван. Я просто… в шоке. Потерял дочь.

— Ее надо спасать! — повторил я, сжимая кулаки. Мы стояли здесь, болтали, а тот монстр уносил ее все дальше!

— Надо, — безжизненно согласился король. Он обвел взглядом собравшуюся толпу — перепуганных служанок, растерянных стражников, придворных с вытаращенными глазами. — Кто пойдет спасать принцессу? — провозгласил он, и его голос прозвучал слабо, без царственной мощи.

Воцарилась тишина. Все стояли и глазели, переминаясь с ноги на ногу. Никто не рвался в бой. Никто не хватал оружие. Я смотрел на них с презрением. Трусы. Жалкие трусы.

— А что взамен? — раздался чей-то робкий голос из толпы.

Король задумался на мгновение, будто просчитывая выгоду, а не отдавая приказ о спасении собственного ребенка.

— Руку принцессы, — сказал он наконец. — И королевство в придачу. Тот, кто вернет Марью, станет ее мужем и наследником Солнечного Града.

Вот оно. Законный повод. Теперь это был не просто порыв, а официальная миссия.

— Я пойду! — тут же, не раздумывая, отозвался я.

Еще пара парней, молодых дворян, жаждавших приключений и славы, неуверенно вышли вперед.

— И я…

— Я тоже.

Король взглянул на нас, на эту маленькую кучку «добровольцев». Его взгляд скользнул по мне, и в нем я прочитал не надежду, а что-то другое… Сожаление? Нет, показалось.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Езжайте.

Я развернулся на каблуках, отшвырнув прочь последние сомнения, и ринулся прочь из тронного зала. Камни под ногами были не просто камнями — это была дорога к моей судьбе. В ушах стоял гул собственной крови, и в его ритме выстукивалось одно: Марья. Кощей. Война.

План складывался в голове сам собой, ясен и жёсток, как отточенный клинок.

«Сначала — гонцы, — мысленно прикидывал я, сбегая по лестнице двумя ступенями за раз. — В Северный Утес. Пусть отец вышлет мне на подмогу «Стальную Гвардию». Не этих размякших придворных щеголей, а настоящих воинов, что дышат сталью и льдом».

Я ворвался в казармы, где мои личные дружинники, человек двадцать, играли в кости.

— Подъем! — рявкнул я, и мои слова, как бич, хлестнули их по спинам. Они вскочили, кости посыпались на пол. — Кощей Бессмертный похитил принцессу Марью. Король обещал ее руку и королевство тому, кто вернет ее. Это будем МЫ!

В глазах у них вспыхнул не страх, а алчный, хищный огонь. Идеально!

— Семён, — я обратился к своему капитану, коренастому верзиле со шрамом через глаз. — Собери отряд. Лучшие. Только лучшие. И найди мне Волкодава. Того самого следопыта.

Семён хмыкнул, вытирая потный лоб:

— Волкодав? Он, княжич, того… с приветом. Говорят, с лешими водится.

— Мне нужен тот, кто найдет след, где другие и дороги не видят! — отрезал я. — Заплачу ему золотом, сколько попросит. Не сомневаюсь, что казна Солнечного Града будет к нашим услугам.

Я уже видел это перед собой: наш отряд, закаленный в северных походах, идущий по следу нечисти. Я видел, как мы находим это логово, этот прогнивший замок на краю света. Я видел, как мы проламываем его ворота, как мои воины рубят этих оживших скелетов, эту пародию на армию.

«Они думают, что он бессмертный? — с презрением думал я. — Нет ничего бессмертного перед сталью и волей. Мы найдем его слабость. Мы вырвем ее. Я верну себе царство».

Я уже стоял в конюшне, сам оседлывая своего вороного жеребца по имени Гром. Он всхрапывал, чувствуя мое возбуждение.

— Спокойно, боевой конь, — прошептал я, затягивая подпругу. — Скоро мы с тобой покроем себя славой.

Я представлял себе ее лицо, когда я ворвусь в ее темницу. Она будет плакать от счастья, бросаться мне в объятия. А я буду стоять, суровый и победоносный, с мечом, окровавленным в бою с самим Кощеем.