— Ага, самоед, и даже без кетчупа и майонеза, — мрачно отозвался я, оглядываясь. — Поблизости затаился гипнотизёр. Чудовище третьего ранга. Не смотри ему в глаза, когда появится. Он подавит твою волю, и будешь на пару с этим бедолагой хрустеть косточками.

Байкерша судорожно сглотнула и пробежала взглядом по комнате. В большей её части царил сумрак, пахнувший кровью и кофе. А особенно густой мрак притаился за холодильником. Вот в таких-то местах гипнотизёры и обожают прятаться, наблюдая за своей жертвой. Туда и отправились пули из моего затрещавшего автомата, дёрнувшегося в руках. Они со стуком угодили в металлический корпус и утонули во мраке. А там что-то шевельнулось.

— Вот он, мразь! — азартно прохрипел я, увидев выскочившую из-за холодильника тщедушную тварь.

Она метнулась к дивану, где продолжал пировать мужчина. Он не обратил никакого внимания на монстра, напоминающего иссохшего бесполого человека, покрытого сотнями жёлтых буркал с вертикальными зрачками.

— Да он, сука, весь из глаз состоит! — выпалила Мария и тут же отвернулась, чтобы не встретиться взглядом с существом.

Но бездействовать девушка не стала. Она нажала на спусковой крючок, заставив автомат выплюнуть очередь. Пули понеслись в гипнотизёра. Но тот прыгнул как кузнечик-олимпиец, лихо перелетел через половину комнаты и очутился возле окна, затянутого толстым слоем голубого льда.

Пули, естественно, не задели его, но зато угодили в человека, пожирающего себя. Его мозги забрызгали диван, а сам он свалился на пол и безжизненно замер.

Мои «клинки» тут же вспороли морозный воздух и угодили гипнотизёру прямо по ногам, перебив их. Он молча упал, не издав ни звука. Рта-то у него не было. Но вот руки оказались очень сильными.

Тварь шустро поползла прочь, оставляя за собой две кровавые полосы.

— Попала⁈ — выпалила девушка, опустив «калаш» и продолжая держать глаза закрытыми.

— Ага, в самое яблочко! Ты прирождённый киллер! — хрипло выдал я и послал вдогонку монстру несколько пуль.

Они вошли между лопатками, прошив тело насквозь. Но живучести гипнотизёра могли бы позавидовать тараканы. Он шустро скрылся за дверью. И мало того, скоро регенерирует. Полчаса — и гипнотизёр будет как новенький. И тогда нам с девчонкой несдобровать. Тварь будет во сто крат осторожнее, опаснее и злее. И она точно захочет отомстить одному славному дедушке.

— Где он⁈ — судорожно выпалила Мария, окинув взглядом комнату.

— Уполз, стервец! Я за ним, а ты стой тут!

Выскочив из комнаты, я оказался в тёмном промёрзшем коридоре, едва-едва освещённом светом, проникающим внутрь через лёд, покрывающий окна.

— Не уйдёшь! — прошипел я, заметив удирающую тварь.

«Шаровые молнии» одна за другой с электрическим треском полетели в монстра, озарив коридор голубым светом. Две угодили в пол, заставив иней зашипеть. Но зато третья попала прямо в затылок твари. Сразу запахло палёной кожей, разлетелись ошмётками несколько глаз, а сам гипнотизёр сжался в комок, как помирающий паук.

Я похромал к нему, проклиная скользкие летние ботинки.

Но вдруг черты монстра поплыли. Он превратился в мою матушку. Истерзанную, растрёпанную, заплаканную, с умоляющим взглядом таких родных глаз, оставивших меня слишком рано.

— Сынок… помоги… дай мне свою ладонь. Я ни в чём не виню тебя. И никогда не винила. Ты не ребёнок греха, не дитя насилия…

Мои руки опустились, сердце забилось чаще. Воспоминания всколыхнулись, требуя, чтобы я улыбнулся в ответ и помог матери. Мысли стали путаться.

— Ага, хренушки… — процедил я сквозь зубы и вскинул автомат, усилием воли выталкивая из головы тварь.

Я во время своих миссий в Лабиринте уже поднаторел в подобной психологической борьбе.

Влияние монстра быстро ослабло, оставив после себя лишь эхо громадного изумления. Гипнотизёр явно не ожидал, что я его раком поставлю.

— Катись в Ад! — с жестокой ухмылкой просипел я и послал очередь в его голову.

Большая часть пуль ударила в пол, выбив фонтанчики ледяного крошева, но несколько попали в цель. Башка монстра разлетелась красными ошмётками, как перезрелый томат. А душа с помощью «жатвы» отправилась в мою «клетку», заняв там три ячейки.

— Так-то лучше, — прохрипел я, потёр ноющее плечо и подошёл к трупу, затейливо похрустывая коленями.