Влажные земляные стены поблёскивали в свете наших налобных фонариков. К ногам же ластился белёсый туман, скрывающий обувь.

— Никого, — произнёс Павел, вдыхая спёртый воздух, пахнущий тухлятиной и чернозёмом.

Его голос прозвучал в лабиринте чужеродно, как баян на похоронах.

— И только мёртвые с косами стоят, — проскрипел я.

— Где⁈ — выдохнул внучок.

— Да так… фраза из фильма, — бросил я Павлушке, и тот сразу успокоился.

— Совершенно банальная и никчёмная точка входа, — разочарованно скривилась Владлена Велимировна. — Ничего стоящего мы тут не отыщем. Тьфу!

— Эх, — вздохнула одна из студенток. Та, что была повыше, постройнее и с белокурыми волосами, собранными в пучок.

Вторая девчонка могла похвастаться каштанового цвета локонами и слегка капризным лицом. Она поддержала подругу таким же вздохом и глянула на подрагивающий позади нас воздух — выход обратно в их мир. Он будет висеть тут три часа, что бы ни происходило, а затем испарится.

Лабиринт создаёт подобную точку возврата для каждой группы, вошедшей сюда. А ежели нашим выходом воспользуется какое-то существо, то в башенке его встретят как надо.

Ну а если мы задержимся и проход пропадёт — о-о-о, тогда нам придётся искать чужую точку возврата, но её хрен найдёшь, да и к этому моменту Лабиринт уже сведёт нас с ума. Но о таком даже думать не хочется.

Пока же Павел постарался поддержать девушек, попутно с надеждой покосившись на меня:

— Не расстраивайтесь, авось чего-нибудь да отыщем.

— Конечно, найдём! — фыркнул я, потрепав бороду. — Такое найдём, что ещё и не унесём. Чего вы приуныли? Все за мной на встречу вашим самым лучшим приключениям! Велимировна, не отставай. Авось мужа тебе найдём в Лабиринте.

— Пфф, не нужны мне больше мужья. От них одна морока, — язвительно выдала брюнетка и швырнула несколько алхимических шариков к точке возврата.

Они сыграют роль маяка. Другие такие же шарики, находящиеся у каждого из группы, приведут нас к своим собратьям.

— И где сейчас твои мужья? Суицид? Не выдержали такого счастья, как быть женатыми на тебе?

— Эх и язва ты, Зверев, — прошипела она, сузив глаза.

Её палец погладил спусковой крючок, словно стерва жутко возжаждала пустить очередь в мою спину. А та, собака такая, пыталась согнуться, невзирая на то, что я пил сегодня зелье жизни.

Да и ноги без всякой охотки принялись месить грязь, чавкающую под подошвами. Даже к горлу подкатил какой-то ком, отбив всякое желание перекидываться остротами с Владленой Велимировной.

Впрочем, и остальные не горели желанием говорить. Все молча шли, освещая тоннель фонарями. А ландшафт и не думал меняться, заставляя людей всё больше мрачнеть.

— Только время впустую потратим, — еле слышно пробурчала студентка с капризным лицом.

Павел хотел было что-то ей сказать, но потом лишь махнул рукой и угрюмо нахмурился. Даже он, кажется, уже не верил в то, что мы наткнёмся хоть на какую-то добычу или захудалого монстра, чья жестокая смерть подарит нам капельку опыта.

— Чего пригорюнились? Готовы размять косточки? Оружие у всех заряжено? Никто не забыл, как вызывать магические атрибуты? — подмигнул я хмурым спутникам и остановился около сочащейся влагой стены, поблескивающей под светом моего налобного фонаря.

— С кем ты собрался драться? — усмехнулась брюнетка. — Ты заснул на ходу и тебе что-то примерещилось?

Я ухмыльнулся, приглашающе махнул ей рукой и вошёл прямо в стену, услышав слитный удивлённый выдох.

— Иллюзорная стена! — ахнула Велимировна. — Зверев, как ты понял, что она здесь⁈

— Опыт, — даже не соврал я, боком протискиваясь по узкой щели.

Грязь и мелкие камешки полетели в лицо, пачкая бороду и форму.

— И куда ведёт этот ход, дедушка⁈ — раздался повеселевший голос Павла, принявшегося протискиваться следом за мной.

Он в силу пухлых габаритов пробирался не так ловко, как я. Внучок пыхтел и сопел, стараясь делать это потише, дабы не услышали воспрянувшие духом девчонки, пробирающиеся за ним.

— Чувствуешь вонь, разливающуюся в воздухе? Рядом логово крыс.

— Крыс⁈ — охнула блондинка.

— Именно! Но вы, милая сударыня, не переживайте. Павел прикроет вас, — пообещал я слегка струхнувшей девчонке и выбрался из щели, весь облепленный грязью. Даже в рот что-то попало. Но, с другой стороны, больше грязи — шире морда.