И это было глупо отрицать. Высокий, статный лорд и хрупкая, сияющая аристократка в дорогих шелках. Они были из одного теста, из одного мира. Мира, где нет места заботам о хлебе насущном.

В душе поселилась липкая, холодная печаль. Я понимала: пусть мы стоим рядом, дышим одним воздухом и ходим по одной земле, между нами — пропасть. Мир Лестра и Амалии — это балы, политика и высокие материи. Мой мир — это работа до боли в пальцах, воспитание детей и вечная погоня за стабильностью.

Тяжело ли было от этих мыслей? Да. Но я сделала глубокий вдох, выпрямила спину и натянула на лицо маску вежливого спокойствия.

«Хватит, — приказала себе. — У меня есть эта жизнь. Пусть без золота и гербов, но она моя. У меня есть Лила и Май. Есть цель. Я не аристократка, но я свободна. И мне этого достаточно».

Тем временем эта сияющая парочка подошла ко мне. Следом подтянулись и оба отца — князь Лерей и лорд Арион. Они смотрели на нас с добродушным любопытством.

— Лорд Лестр, — капризно протянула Амалия, всё ещё вися на его локте, — ну скажите ей! Эля отказывается идти на бал! Но кто, как не автор шедевра, должен представить его публике?

Лестр мягко высвободил руку, но сделал это так деликатно, что Амалия, кажется, даже не обиделась. Он посмотрел на меня. В его взгляде не было того кокетства, с которым играла Амалия. Там была спокойная, тёплая серьёзность.

— Леди Амалия права, — произнёс он. — Ваше присутствие украсит этот вечер.

— К тому же, — вступил в разговор лорд Арион, хитро подмигивая, — мне тоже было бы приятно видеть вас там, милая леди. Не лишайте старика этого удовольствия.

— И я буду рад видеть вас, мастер Эля, — весомо добавил князь Лерей. — Тем более мне хотелось бы ещё раз с вами всё обсудить.

Лестр и его отец с удивлением посмотрели на князя, но он сделал вид, что не заметил этого.

Я обвела их взглядом. Четыре пары глаз смотрели на меня с ожиданием. Амалия сияла, Лестр ободряюще улыбался уголками губ, отцы давили авторитетом. Мне стало неловко. Отказывать самому князю и его семье, когда они так настаивают, было бы верхом невежливости.

— Хорошо, — выдохнула я, сдаваясь, но сохраняя сдержанность. — Я приду. Благодарю за приглашение.

— Ура! — Амалия захлопала в ладоши, снова превращаясь в восторженную девчонку. — Это будет чудесный вечер! Обещаю!

Я вежливо улыбнулась ей в ответ, а про себя подумала:

«Что ж, Эля. Этот бал будет первым в твоей жизни. Без всяких сомнений, он станет тяжёлым испытанием. Но зато… зато у тебя появится возможность найти тех самых клиентов, которые помогут выкупить дом. Ради этого можно потерпеть и шепотки за спиной, и косые взгляды, и… чужое счастье».

50. Умения и навыки из прошлого

Эля

— Я приеду к тебе завтра, Эля! — донёсся мне в спину звонкий голос Амалии. — Нам нужно обсудить твой наряд!

Я лишь вежливо кивнула, поспешив укрыться в наёмном экипаже. Её настойчивость и внезапная перемена настроения — от душевной подруги до светской интриганки, виснущей на Лестре, — оставили странное послевкусие.

Кто она на самом деле? Искренняя девушка, тоскующая по матери, или расчётливая аристократка, играющая людьми, как куклами? Я совершенно запуталась. То она смотрит на меня с теплотой и благодарностью, то ведёт себя так, словно я — пешка в её игре. К какой категории отнести Амалию — друг или недруг? Пока не могла найти ответа на этот вопрос. Словно я ступила на зыбкую почву, где правила игры меняются каждую минуту.

— В парк, к мосту, — скомандовала я кучеру.

Колёса загрохотали по мостовой, унося прочь от роскошного поместья. Я прикрыла глаза, пытаясь переключиться. Дела не ждали. У меня была назначена встреча, и подвести дам во второй раз я не имела права.

Мимо проплывали витрины лавок и мастерских. Внезапно в голове мелькнула шальная мысль: «Как бы здорово было иметь свой офис. Свою мастерскую».

Память услужливо подкинула картинку из прошлой жизни: моя галерея. Светлая, просторная, пахнущая кофе и свежими холстами. Стеклянные витрины, мягкие диваны для клиентов, тихая музыка…

К горлу подступил горький ком ностальгии. Там я была хозяйкой. Там я была дома. А здесь… Здесь я бегаю с самодельным мольбертом по улицам, как бродячий артист.