Так быстро до туалета я не добегала даже тогда, когда терпела до последнего, обещая себе, что вот эта бумажечка последняя, и я наконец-то пойду в уборную.

На радость, в туалетах было пусто. Разрыдалась я навзрыд. Конечно, хотелось для пущего трагизма как в фильмах или клипах — прислониться к стене и медленно по ней съехать, сев на корточки. Но даже в расстроенных чувствах понимала, что, какая бы хорошая не была наша уборщица тетя Даша, а кристальной чистоты в общественных туалетах нет.

Потому я стояла посреди кабинки, обхватив себя руками, и оплакивала свои надежды на ответную любовь Родиона. Почему-то так жалко себя стало. Вроде бы же не уродина, да и постоянно с парнями тусуюсь, а на меня ноль внимания. Только если денег занять надо или Контру если рубиться на пару.

Нет же, парням нравиться, когда полный марафет наведен — губки, реснички, ногтики. Когда щебечут о женских штучках. Да, их это выводит из себя, и в тоже время, нравиться, когда девушки разговаривают обо всем и ни о чем.

Нравятся на девушках платья, облегающие юбочки и брючки. И каблучки. Сколько раз я слышала, как они восхищаются женскими ножками, обутыми в туфельки на шпильках.

А Вика этими самыми ножками на шпильках перед Родионом лужу кофе вытирала.

Я вновь шмыгнула носом и совсем не по-женски утерла лицо рукавом любимой толстовки. Эх, надо со всем этим что-то делать. Нужно пойти себе что ли платьев прикупить. Или действительно сходить в салон постричься? Будто это решит все мои проблемы.

Еще и чашку разбила! Ее мне сотрудники подарили на день рождения. С изображением злого кота и надписью «утро доброе, а я нет». Вот где я найду себе такую же? Ее же под заказ в полиграфии заказывали. А просить подарить идентичный подарок глупо.

Причины для слез так и не закончились, когда в дверь постучала Вика.

— Жень, ты как?

— Нормально!

— Жень, у меня валерьянка есть.

— Я что, психичка по-твоему?

Как Вика успела отскочить от открывающейся двери, не приложу ума, но ее испуганный вид говорил о многом.

— Извини, — пробурчала, направляясь к раковинам, чтоб мыться.

— Ничего. Я тоже в особые дни нервная.

Я замерла, глядя на свое отражение — ах да, ПМС и для меня никогда незаметно не проходят. Но не так же явно.

— Давай свой транквилизатор.

— В кабинете дам. И там за одно есть у меня тональный крем и пудра — замаскируем твой покрасневший носик.

Я замотала головой, а Вика лишь ободряюще обняла за плечи и сказала:

— Он уже ушел. Не переживай.

— Так заметно..? — произнесла на грани слышимости, боясь закончить фразу.

— Я догадывалась, что тебе нравится Родион. Не переживай, я никому не скажу.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Оказывается, не все девчонки сплетницы.

6

Умный человек когда-то сказал, что любая идея киснет после сорока восьми часов. Иначе говоря, если вас посетила гениальная мысль, и вы не начали действовать в течении двоих суток для ее реализации, значит идея так и останется на стадии идеи.

Не знаю, правда ли это, но наткнувшись на визитку, всученную продавцом-консультантом Аполлинарием, думала я ровно три минуты, прежде чем начать действовать.

Звонить не стала, боясь передумать. А после работы сразу направилась не домой, а в этот самый салон.

Родиона избегала весь день, не в силах поздравлять его с помолвкой. Я как маленькая девочка, верила, что когда-то он сделает предложение мне. Не хотелось признавать очевидное и прощаться с мечтой.

Всю дорогу я практиковала принцип «визуализации» (без понятия где я всего этого нахваталась) и упорно представляла Родиона, делающего предложение мне, а не Дине. Но себя я почему-то представляла в красивом котельном платье, со стильной прической. И ресторан шикарный. На столах свечи, цветы. Мы кушаем нежные медальоны из телятины. Официант разливает нам красное вино. Родион переживает, нервничает. Неловко начинает говорить и ….

И я падаю, под оглушительный звук тормозов

— Ай, больно!

— Ну куда ж ты прешься? На дорогу смотреть надо, идиот! — кричит водитель.

Обнаруживаю себя на асфальте на парковке в нескольких сантиметрах от колес внушительного внедорожника. Народ начинает стягиваться, чтоб посмотреть, что происходит, не будет ли бесплатного представления, или в крайнем случае, трупика.