– Хочу знать зачем такие «штуки» Корифию, – посуровев, напомнил о цели Дрэйк.

Майгор кивнул, а высокий лорд сменил тему.

– Что с досье на Алексию?

– Продолжаем собирать материалы. – Майгор встрепенулся. – Хочешь посмотреть?

Дрэйк хотел, и хозяину кабинета пришлось прогуляться до сейфа. Он передал папку, и Дрэйк на несколько минут замолчал, изучая бумаги. В итоге сказал:

– Этого достаточно. Больше ничего выяснять не нужно.

Для начальника ведомства это был неожиданный поворот.

Не выяснять? Как так? Они только вошли во вкус. Впрочем, главная неувязочка давно проступила.

– Алексия ведёт себя совершенно иначе, чем раньше, – вслух сказал разведчик.

Дрэйк словно не обратил внимания.

– Не выяснять, – повторил он. – Но охранять так, словно охраняете самого императора.

– Да, мы и так…

Майгор начал, а гость неожиданно разозлился:

– Неужели? Тогда расскажи, кто подарил леди бриллианты? Подсказка – это точно не Эпикур.

Майгор застыл. Опять? Опять прокол? Спецы пропустили к Алексии кого-то постороннего? Да сколько ж можно!

– Дрэйк, – начал было он, но посетитель не слушал.

Повторил строго:

– Охранять. Следить!

Майгор не спорил, однако не мог не сказать:

– Мы следим. Только в стенах академии, сам знаешь, слежка невозможна. Нас туда не допускают.

– В стенах академии есть я и мой заметно поумневший племянник.

– Точно поумневший? – начальник усомнился.

– Точно.

– Настолько, что даже махнёт рукой на традиции и не поведёт леди отмечать начало учебного года?

Дрэйк помедлил и очень устало выдохнул. А ведь такого распоряжения он Нэйлзу не давал.

Глава 8

Алексия

– Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! – скандировал народ басистыми, по большей части, голосами.

Я тоже кричала, одновременно радуясь тому, что призыв адресован не мне.

Студенты пурпурного факультета, в количестве примерно полусотни человек, подначивали Нила – именно ему выпала сомнительная честь доказывать, что мы, первогодки, «нормальные».

У меня аж печень от взгляда на сокурсника болела, зато сам Нил был очевидно счастлив. В заранее арендованном кабаке, куда мы завалились всей оравой, счастливыми выглядели все, кроме одного-единственного человека. Нэйлз.

Приятель сидел напротив меня и напоминал буку. Причина дурного настроения заключалась не в осуждении пьянства, а в том, что парни с моего курса подняли этакий бунт.

Это случилось сразу после занятий, когда Нэйлз, в сопровождении нескольких товарищей с третьего, встретил нас возле аудитории. «Старшие» намеревались проводить нас на этот самый «банкет».

К слову, моё прошлое студенчество закончилось довольно давно, и тот факт, что студенты обычно отмечают начало учебного года, из головы вылетел. Я веселья не ожидала, а остальные наоборот были очень даже готовы, словно только ради этого сегодня и пришли.

И вот – приглашение. Вернее даже уведомление, ибо варианты из серии «отметить отдельно от всего факультета» не принимались. Сокурсники отреагировали позитивно, но тут случилось внезапное – Нэйлз шагнул навстречу и попытался меня «изъять».

Не увести! Не запретить веселье, а просто взять под свою обычную опеку. Я значения не придала, а сокурсники наоборот взбодрились.

– Эй, нет, – заявил светловолосый Курт, загораживая меня от Нэйлза. – Так не пойдёт.

– Алексия учится на нашем курсе, – добавил плечистый детина, которого остальные называли Кабаном. – Значит пойдёт с нами.

– Девушка наша, – кивнул Нил. – Значит, во всём, что хоть как-то касается учёбы, отвечаем за неё мы.

У Нэйлза вытянулось лицо.

Его друзья с третьего тоже прифигели, а Курт добавил примирительно:

– На свободное время леди не претендуем, там она сама себе хозяйка. Но в академии… сами понимаете. – Парень развёл руками. – Вот такие дела.

Но оппоненты как раз не понимали.

– Дрэйку тоже так скажете? – насмешливо заломив бровь, спросил кто-то.

Только Нил не растерялся. Он осмотрелся и сообщил не без иронии:

– Так Дрэйка здесь нет.

Тут начались препирательства. Сам императорский племянник молчал, ругались его товарищи. Мои сокурсники отвечали, при этом взяли меня в кольцо. Я ощутила себя этакой восточной красавицей, которая «не танцует», и это было всё-таки приятно. А ещё ржачно! Однако поделать с ситуацией я ничего не могла.