Поднялся на последний этаж, миновал небольшой холл и толкнул массивную дверь одной из приёмных. Перебиравший бумажки секретарь, увидав его, подпрыгнул.

Дрэйк кивнул на следующую дверь.

– У себя?

– Да, но у него совещание.

– Позже посовещаются, – бросил Дрэйк. – Нам с господином Генгором нужно кое-что обсудить.

Повисла короткая пауза, в результате которой секретарь закивал и, пробормотав раболепное «да, конечно», поспешил к кабинету. Скрылся за дверью, и спустя минуту в приёмную высыпала целая толпа.

Дрэйк ни на кого не смотрел. Выждав, когда толпа освободит проход, вошёл в кабинет и хмуро кивнул хозяину – невысокому сутулому мужчине. Господин Генгор, невзирая на скромное телосложение и безобидную внешность, напоминал паука, восседающего в центре паутины. Стол, за которым сидел, был чист от любой канцелярии и блестел.

Второй стол – длинный, установленный буквой «т» – теперь пустовал. Многочисленные стулья, невзирая на поспешное бегство подчинённых, стояли ровно.

На появление Дрэйка Генгор отреагировал удивлением. Он привстал и вежливо поздоровался.

– Сиди, – бросил Дрэйк, направляясь к столу.

Высокий лорд приблизился и упал на ближайший к хозяину кабинета стул. Секретарь тут же испарился.

– Я пришёл узнать как продвигается дело.

Генгор, который занимал должность начальника отдела финансовых преступлений, передёрнул плечами.

– Да как оно может продвигаться? Хорошо.

С точки зрения Генгора вопрос был странным. С момента, как ему поступило распоряжение выяснить все детали и дать правовую оценку сделкам, совершённым мадам Офелией от имени подопечной, прошло меньше суток.

Впрочем, а что там выяснять?

Восемьдесят процентов всего объёма – это сделки с Майрисами, и там всё очень нечисто. Тот факт, что Рэйдсов грабят, был понятен изначально, но всем, и особенно правящим, было плевать.

Теперь очнулись. Более того, лорд Дрэйк выдал это задание лично, а не через помощников, чего обычно не бывает.

Разумеется, к расследованию приступили сразу. Ведь одно дело знать о нечистоплотности, и совсем другое – разобраться детально, и каждый эпизод доказать.

– Вон там все материалы, – сказал Генгор, указывая на отдельный большой стол у стены, на котором были сложены горы папок. – Справа – сделки с Майрисами, слева – все остальные.

Дрэйк посмотрел, оценивая масштаб. Стопка бумаг слева была крайне мала.

– Предварительные выводы… – продолжил Генгор, и замолчал. – Ну вы сами знаете, лорд Дрэйк. О чём тут говорить?

Честно? Ещё не озвученная задача восстановить справедливость, казалась финансисту забавной.

Зато она была объяснимой. В столице уже не существовало чиновника, который бы не знал сплетню о появлении лорда Дрэйка и леди Алексии Рэйдс в редакции газеты. Прочие слухи, которые чётко демонстрировали интерес правящего рода вообще, и «бриллиантового холостяка» в частности, до Генгора тоже, разумеется, дошли.

– Я хочу, чтобы ты расширил расследование, – произнёс Дрэйк. – Проверьте все крупные сделки Майрисов за последние годы.

Хозяин кабинета задумался. Потом всё-таки уточнил:

– Всё настолько серьёзно?

– Серьёзнее не бывает. Но по Рэйдсам… – Дрэйк стукнул по идеально отполированному столу ногтем. – Сам понимаешь.

– Да, ваша светлость. – Генгор кивнул.

Он потянулся и вытащил из ящика стола дополнительный лист.

– Это сведения о счетах, на которых осели украденные у леди Алексии деньги.

Пауза, и финансист продолжил:

– Это первые итоги. То, что лежит на поверхности и напрямую принадлежит мадам Офелии. Мы, с вашего позволения, продолжим искать и остальное.

Вот за подобную сообразительность Дрэйк Генгора и любил.

Невзрачный финансист был умён, внимателен и строг. Был костью в горле у многих уважаемых родов, на него чаще, чем на прочих, писали доносы. Дрэйк эти доносы просматривал, некоторые их них приказывал проверять, затем бережно складывал в мусорную корзину.

– То, что касается Офелии, сразу отдавай в производство. Арестуйте всё, что однозначно подлежит аресту, и всё, что сочтёте подозрительным.

– А сама мадам? – начал Генгор вопросительно. – Не возмутится?

– Она у Майгора. Удивительно крепкая дама, до сих пор строит из себя невинную простушку и отказывается признавать вину.

Финансист понятливо хмыкнул – в его практике такие люди тоже встречались.