— Это не лекарственная лавка, — произнесла я вслух, ощущая как под стоны меня постепенно покидает воодушевление любопытства.

— Лекарская. Здесь принимает лекарь. Он лечит, латает, может кое-что продать, — произнес Таор, но не договорил, потому что соседняя дверь открылась и к нам вышел крупный серьезный мужчина. В мощной волосатой руке он держал длинный инструмент, похожий на ножницы. Я углядела на «ножницах» окровавленный ватный тампон и малодушно попятилась, прячась за Таора.

— Таор, — кивнул страшный мужчина, доставая свободной волосатой рукой что-то из стола. — Дело? Опять кого поломал?

— Грин. Пока все целы, — коротко ответил Таор. — Долг зашел отдать.

Пройдя к столу, он положил на него несколько монет.

— В расчете. А это кто с тобой? — мужчина обратил на меня взгляд, который, как и у Таора оказался янтарным.

— Гостья.

— Доброго дня великому роду, — робко произнесла я, стоя у двери. Мужчина продолжал сжимать в руке окровавленный зажим.

— Миса, — тот одобрительно наклонил голову и двинул ноздрями. — Ничья?

— Ничья! — недовольно подтвердила. «Недовольно» — потому что мне порядком надоели эти волчьи выяснения права собственности, будто я какая-то… вещь.

— Моя, — одновременно подал голос Таор, спокойно возвращаясь ко мне. — Моя гостья.

На секунду мы схлестнулись взглядами.

«Моя».

Сердце невольно замерло и забилось сильнее от нахлынувшего изнутри внутри странно- сладкого чувства. Резко потребовалось больше воздуха, и я даже хватанула его ртом.

— Будь здоров, — так же коротко кивнул мужчина, уже не обращая на меня внимания. Сбросил монеты в стол, быстро повернулся и рявкнул кому-то в комнате. — А ну сидеть! Сидеть, я сказал! Я еще не закончил.

Через несколько мгновений после того, как он вернулся в комнату, стоны возобновились.

Я поспешно толкнула дверь, выбираясь наружу и уже на улице остановилась, незаметно стараясь продышаться.

— Не понравилось? — Таор вышел за мной.

— Не та лавка, которую я ожидала, — призналась, пряча глаза. — А лавка есть? Лекарственная, с травами, травницами….

— Такой нет.

— Как нет? — я аж потрясла головой.

— Так же как «есть», только «нет», — ответствовал Таор и подтолкнул меня к соседнему дому, над которым вместо вывески недвусмысленно трепетала настоящая рубаха. — Займись юбкой.

Глава 16 Ерунда

Портняжная лавка оказалась ожидаемо наполнена цветными тканями, нитками, лентами, кружевами в окружении ножниц и иголок. Положив на стол монету, Таор попросту вышел, оставив меня наедине с худощавой черноволосой портнихой. Проводив взглядом мужскую спину, я по ее выражению поняла, что с юбками Волк дело иметь не привык и оставаться в женском царстве надолго не желает. Посему — оставляет за мной полную свободу действий.

— Мне нужна юбка, — вежливо произнесла, глядя на мрачные складки щек немолодой портнихи. Та без улыбки кивнула и потянулась к вешалке, поочередно разворачивая передо мной несколько уже пошитых юбок. Разглядывала я их молча и рассеянно. Сама себе поражалась: еще вчера я готова была рыдать при мысли, что мне предстоит носить юбку с заметной зашитой прорехой, как какой-то оборванке, когда сегодня… Сегодня о юбке не думалось совершенно. Даже отсутствие лекарственной лавки у великородных вызывало сдержанное равнодушие. Единственное, что полыхало в голове — Таор. Другое волновало слабо.

«Грубиян же. И вопросы у него… бесстыдные! Разве можно такие задавать? Нельзя! Нельзя же…?»

Как бы я не пыталась негодовать, я не могла отрицать, что мне до дрожи сладко вспоминать мгновение, когда Таор сказал «моя».

Моя.

«Это неправильно. Ты ведь не хочешь никому принадлежать. Даже не о чем думать. ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ ТАКОГО, ДА, АСА⁈»

Я задержала взгляд на юбке светло-оранжевого цвета, так похожего на цвет янтаря. Погладила подушечками пальцев чуть шершавую ткань, осознавая лицемерность собственного мысленного ответа.

«Нет, ты совсем с ума сошла…»

Решительно ткнула пальцем в модель цвета спелой вишни.

— Эту… можно?

Не говоря ни слова, Волчица опять кивнула. Я не удивилась — неразговорчивость этого рода с посторонними считалась притчей во языцех. Говорили: «Волки как совесть — грызут молча». В настоящий момент молчание портнихи пришлось как нельзя кстати.

«Это очень плохо, если он мне нравится? М-м… Конечно, плохо! Неприлично, возмутительно».