Это настоящая пытка, когда желанная девушка так близко и на все согласна, а ты говоришь «нет». Смерч мог наплевать даже на то, что она вообще-то жена его брата. Маркус сам виноват, такое сокровище упустил. Но мысли о Дрэйке не давали покоя.

Стоило вспомнить о нем, и все встало на свои места. Так вот почему Вихрь воспылала к нему внезапной страстью. Она догадалась! А ведь кто-то рылся в его вещах. Видимо, это была она, искала доказательства.

Он чуть не попался! Горячая вода окончательно размягчила его мозги. Понимание, что его чуть не обвели вокруг пальца, напрочь отбило всякое желание. Возбуждение схлынуло так же резко, как возникло. За приливом последовал отлив. Кровь устремилась обратно к мозгам, что, безусловно, Смерчу на пользу.

Магисса даже не отрицала, что соблазняет его ради распечатывания дара! В итоге Смерч ушел, бросив ее одну у источника. Казалось, это был верный поступок. Но отчего же так хочется врезать самому себе?

Эти ее слова о брате… Маркус, конечно, не подарок и никогда им не был. Но стал ли он убийцей? Десять лет прошло, Смерч за это время сильно изменился и не только внешне. Маркус тоже мог. И все же место душегуба в их семье уже прочно занято. Самим Смерчем. Неужели младший брат пошел по его стопам?

Верить в это не хотелось, но Вихрь сказала кое-что важное. То, что он отрицал с самого начала. Ни одна магисса не откажется добровольно от инициации. Не имеет значения, что она думает о мужчине, с которым ей предстоит провести свою первую ночь. Для них важна лишь магия. В этом она не соврала.

Мог Маркус так поступить или нет? Кто из них виноват — магисса или его брат? Кому верить? Смерч не знал, что думать…

Я так и стояла посреди пещеры, замотанная в полотно и ничего непонимающая. Все пыталась осмыслить произошедшее. Мне… отказал… мужчина. Болезненный удар по самолюбию, но это далеко не самое плохое. Смерч отказал мне не просто в близости, он отказал мне в инициации!

Из-за гордости и упрямства драконьера мои родные вынуждены страдать. Я бы придушила Смерча собственными руками, не будь он мне так отчаянно нужен.

У входа раздался шорох, и заглянул Манти.

— Вы уже все? Так быстро? — удивился лев, а потом любопытство взяло свое: — Ну и какая она, твоя магия?

— Никакая, — буркнула я.

— То есть как это? — забыв о приличиях, Манти вошел в пещеру. — Ты — пустышка? Но глаза…

— Моя магия по-прежнему запечатана, — всплеснула я руками.

— Дела… Но как же так?

— Он меня отверг, — нехотя призналась я.

Манти с сомнением окинул меня взглядом.

— Я не спец в человеческой красоте, но ты вроде ничего, — вынес он вердикт. — Чего ему не хватило? Или у него есть другая?

— У него есть гордость, — вздохнула я.

— Пусть засунет ее куда подальше! — рыкнул Манти и обернулся к собственному заду. — Цапни его, что ли. Он станет послушным и сделает, что требуется.

Вот это радикальные меры! Кажется, Манти хочет моей инициации даже больше, чем я сама. Мне, например, подобная мысль в голову не приходила.

— Нельзя, — качнулась Кора из стороны в сторону. — С-с-свобода выбора.

— И что теперь — из-за этого твоего выбора все пропало? — возмутился Манти.

Змея сникла. Похоже, она сама была не рада такому ограничению, как, впрочем, и я. Да, я дошла до той стадии отчаяния, когда внушение уже не казалось преступлением. В конце концов, это не насилие. Смерч тоже меня хочет. Просто я задела его мужскую гордость, и теперь непонятно, как все исправить. Одно точно — я должна быть рядом с ним.

Но даже с этим проблемы — меня отправляют в ссылку! Исключили из команды и завтра я иду обратно на привал.

Я наспех оделась, просушила волосы полотенцем и поспешила вернуться к команде. Шла, как на иголках. Что меня ждет?

Но все оказалось не так плохо. К моему возвращению все уже спали, а утром, наспех собравшись, я узнала, что Смерч решил проводить меня до привала. Может, и правда, не все потеряно. Он мог поручить отвести меня Сирокко или Мистралю, но почему-то выбрал сделать это лично. А значит, у меня есть по крайней мере пара дней пути, чтобы его переубедить.

Я нарочно надела платье вместо мешковатых штанов и рубахи, которых мне выдал на охоту Сирокко. Пусть Смерч помнит, что я вообще — девушка.