С каждым ингредиентом цвет варева становился все более насыщенным. Сначала оно было туманно-серым, потом приобрело цвет асфальта, спустя еще пару минут – цвет асфальта после проливного дождя. А с последним ингредиентом пыхнуло, выдав облачко темного пара над котлом, и окрасилось в насыщенный черный. Даже смотреть на него было немного жутко: казалось, оно может затянуть с головой в свою непроглядную темноту.

– То, что надо, – удовлетворенно сказала я.

Шестое чувство подсказывало, что и на этот раз мне все удалось.

* * *

На следующий день, собираясь на работу, вместе с ключами от квартиры и телефоном я положила в сумку и пузырек с зельем. А, подумав немного, сунула туда и книгу. Без нее мне становилось тоскливо и неуютно.

Когда я пришла в магазин, Лизавета уже была на месте. Равно как и горы коробок с новыми товарами.

– Наша главная задача на день – разложить все это по полочкам, – бодро сказала она, кивнув в их сторону.

«И накапать по всем четырем углам зелье», – мысленно продолжила я.

Так было написано в книге, и я собиралась выполнить это во что бы то ни стало. Но мой решительный настрой оказался лишним: незаметно капнуть зелья в каждый угол оказалось проще простого. Занятая сортировкой товара, Лизавета не обращала на меня особого внимания.

Не знаю, помог мой колдовской отвар или нет, но в этот день никакие проверяющие к нам не заявлялись. Так что отработала я спокойно, если можно охарактеризовать этим словом беганье по магазину с охапками товаров, торопливое рассовывание их по полкам, а в перерывах – обслуживание покупателей.

По дороге домой я даже подумывала, не найти ли мне какой-нибудь рецептик зелья для облегчения трудовых обязанностей. Или, например, для внезапного обогащения, позволившего бы мне навсегда распрощаться с работой.

Но стоило вернуться домой, как все мысли исчезли. Моя маленькая уютная квартика была не похожа сама на себя. Я смотрела по сторонам и не верила собственным глазам: вся мебель оказалась передвинута, шкафы распахнуты, а вещи свалены в кучу на пол.

– Меня что, хотели ограбить? – спросила я у кота, который смотрел на все это безобразие с покосившейся полки.

Вот уж не думала, что это может случиться со мной. Что у меня было брать? Самая дорогая вещь – коврик, который произвел впечатление на Заразу Бегемотовну. Но его не взяли. Вон он горделиво возлегает поперек подушки, брошенной к порогу чьей-то жесткой рукой.

А может быть..

Бледня и краснея одновременно, я подскочила к несчастной полке. Все ее содержимое было зверски раскидано, и я судорожно начала перебирать свои вещички. И с облегчением выдохнула. Подаренные мамой золотые сережки с крошечными бриллиантами грабители не тронули, хотя явно же видели их.

– Что же им было надо? – снова задала я коту вопрос.

Тот в ответ только закатил глаза. И был прав: ответ был очевиден, и я его знала. Тот, кто ворвался в мою квартиру, искал книгу.

Представив, что могла лишиться заветного фолианта, я чуть не хлопнулась в обморок. Ну уж нет, этого никак нельзя допустить!

Достав книгу из сумочки, я нежно прижала ее к груди.

– Милая моя книжечка, – шептала я ей. – Никому я тебя не отдам. Только помоги мне, подскажи рецепт такого зелья, чтобы ни одна живая душа не смогла без моего разрешения проникнуть в квартиру.

Покончив с сантиментами, я раскрыла томик, и тут же принялась жадно вчитываться в убористые строчки. Но, дойдя до конца, горестно вздохнула. Видимо, легкие рецепты закончились, и игра вышла на серьезный уровень. Чтобы защитить свой дом, нужно было сварить сразу четыре зелья.

И это еще половина беды. Вторая половина заключалась в том, что варить их нужно было в окружении амулетов, которых у меня и помине не было. И при этом читать заговоры, которые я не знала. Да еще и делать все это в разные дни. Первое зелье можно было начинать готовить, как только Луна «потеряет свою десятую часть». Хорошо хоть ночное светило самостоятельно измерять не придется – в Интернете все уже до меня измерили.

Я залезла на сайт астрономического сообщества и еще немного погрустнела. Если астрономы не ошибались (а они вряд ли ошибались), то приступать к зельеварению можно было только через неделю.