Ручка двери плавно пришла в движение, опускаясь вниз. Дверное полотно отворилось без единого скрипа.

Я переступила порог и без промедления устремила взгляд на лёгкий, почти прозрачный полог. За ним безмятежно посапывала моя сестрица, раскинувшись звездой на широкой кровати с множеством подушек.

Неспешно подойдя к ней, я отодвинула почти невесомую ткань в сторону.

Крышка банки была снята, и её обитатели обрели долгожданную свободу, медленно выползая на край свисающего с кровати одеяла.

— Сладких тебе снов, — прошептала я зловеще, разворачиваясь и неспешно направляясь к выходу. — Утро обещает быть добрым!

10. Неприятная встреча

Ян (спустя два дня)

— Неинтересно, — даже не прочитав приглашение, которое предназначалось мне, я отшвырнул его в сторону, чувствуя на себе пристальный взгляд отца.

— Так нельзя, — недовольно поджал он губы. — Это невежливо!

— У меня нет времени посещать званые ужины, — я испытывал раздражение от происходящей ситуации. — Тем более тебе прекрасно известно, что я не любитель подобных сборищ. Что я там не видел? У меня есть дела куда поважнее, чем лицезрение разодетых барышень и выслушивание их пустых бесед ни о чём.

— Ян! — прервал мою тираду отец.

— Думаешь, — усмехнувшись, я поднял взгляд на родителя, — мне неизвестно, для какой цели устраивается этот ужин?

— Это ни для кого не секрет, — мотнул головой родитель. — В семье Уокер есть две дочери — Ракель и Юлиана. Правда, — нахмурился мой старик, — младшая из них приглянулась Мэрвину Туаро. Слышал, он даже дары для помолвки присылал, но их не приняли.

— Не приняли? — я удивлённо уставился на отца.

— Юлиана ещё молода, — кивнул он. — Она не достигла совершеннолетия. Причина отказа вполне обоснована.

— Значит, этот званый ужин устроен для того, чтобы старшая выбрала себе спутника жизни? — вся эта ситуация меня дико нервировала. — И тебя не смущает, что твоего сына будут оценивать, сравнивая с другими?

Со стороны отца послышалось цыканье.

— Неприятно, я согласен, — кивнул он. — Но если ты откажешься, это бросит тень на репутацию нашей семьи.

— И зачем я вернулся в столицу раньше? Нужно было задержаться на границе вместе с братом!

— У которого, к слову, — родитель выставил указательный палец, — есть супруга и мой очаровательный внук!

— Так он и старше меня на семь лет вообще-то! — не выдержал я.

— Ну, это да, — согласился со мной отец. — Уважь своего старика, — голос отца стал мягче. — Сходи совсем ненадолго, а потом можешь сослаться на внезапные дела. Все знают, что ты теперь возглавляешь столичное бюро расследований. Так что придёшь, отметишься и уйдёшь.

С моих губ сорвался тяжкий вздох. Не хотел я идти туда. Сколько себя помнил, всегда избегал подобных мероприятий, где каждый из кожи вон лез, чтобы показать себя во всей красе или ткнуть под нос своим превосходством.

Те, кто постарше, обычно нахваливали своих детей, которые в этот момент важно расхаживали, словно павлины, строя из себя невесть кого. Для меня всё это было чуждо.

Пусть я и родился в знатной, уважаемой семье, но не погряз в заговорах, тайнах и интригах, предпочитая болтовне молчание и наблюдение. Мой отец — министр военного дела, а старший брат — один из генералов имперской армии.

Мы относимся к высшим кругам, но наш образ жизни разительно отличается от тех, кто стоит рядом с нами на титульной лестнице. В отличие от детишек аристократов, которые любят покутить, мы с братом проводили практически всё своё время за тренировками и совершенствованием в боевых искусствах. Поэтому сейчас, получив это приглашение, чувствовал, как во мне всё противится. Я не хотел принимать во всём этом участие.

— Вообще не понимаю, если честно, — фыркнул я, откидываясь в кресле. — Выберет она какого-нибудь парня. Дальше-то что? Сама предложит заключить союз? Смешно!

— Примерно так всё и будет, — улыбнулся мне отец, усаживаясь напротив. — Её семья свяжется с семьёй выбранного парня, а дальше — всё по привычному пути.

— Сразу тебе говорю, — мой взгляд стал серьёзным как никогда, — я сам выберу себе супругу!

— Знаю, сын, — кивнул родитель. — И мы с тобой это уже обсуждали. Мама хотела, чтобы ты и твой брат шли на зов сердца, — в глазах моего старика появилась печаль.