И тут я поняла, в чем проблема. Стоящая передо мной женщина явно относилась к тому типу людей, которым сложно принимать решения.

– Хорошо. Иди к Горну и передай, что ваш с ним светский обряд – через два дня. Это приказ.

И уткнулась в свиток, краем глаза наблюдая за Соной. Она некоторое время стояла в шоке, хлопая глазами, а потом молча вышла и отправилась выполнять мое приказание.

Ее отец и правда уже в возрасте, сейчас взял ученика и готовит себе замену, тщательно обучая парня. Он беспокоился за дочь, за Сону беспокоилась и я. А Горн – решительный мужчина. Узнав, что он ухаживает за моей служанкой, я разузнала про мага все, что можно. Они хорошо дополняют друг друга, и муж будет ей надежной опорой по жизни.

Прикрыв глаза, я улыбнулась. С этой беременностью становлюсь чересчур сентиментальной и стараюсь всех осчастливить. А еще я немного тоскую по Земле. Это мой дом, моя родина. Может, именно поэтому я так жду послание, которое должен доставить мне Ауз. И надеюсь, что оно будет от Юсиль, девушки-попаданки, которая попала в этот мир раньше меня. Единственной, кто помнит, какая она, наша Земля.

* * *

Первую книгу писательницы про темный мир, которую я прочитала еще на Земле, я помнила довольно хорошо, так как несколько раз ее перечитывала. Я знала, кто такой Ауз, и как сложилась его судьба, чем для него обернулась встреча с Юсиль Интару.

И вот теперь этот маг снова стоял передо мной – худощавый, невыразительный на первый взгляд мужчина, затянутый в пестрые, расшитые причудливыми узорами одежды, которые казались слишком яркими для его бледного, почти безжизненного лица. Именно он всего несколько месяцев назад соединил меня и Наура узами брака, произнеся те древние слова, что навсегда сплели наши судьбы.

Принимала я шамана в малой голубой гостиной – просторном, залитом зимним светом зале, где мерным светом мерцали вплавленную в стену артефакты и пахло незнакомыми цветами. Здесь, согласно этикету, принимали высоких гостей из чужих земель. Остановившись напротив моего кресла, Ауз совершил легкий, почти небрежный поклон. Мы обменялись положенными формальностями. Затем слуги внесли подносы с яствами и кувшины с вином, и наступила тишина, нарушаемая лишь тихим звоном посуды и звуками столицы за окном.

– Как прошла ваша дорога? – вежливо начала я, выбирая самый нейтральный из возможных вопросов.

– Как может пройти дорога в не самое близкое от моего дома государство зимой, по морозам, которые пробирают до костей? – отозвался шаман, но, запнувшись, бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд и продолжил невозмутимо: – Просто прекрасно. Такие виды открываются, каких летом и не узреть. Ледяные пустоши и заснеженные горы… завораживают.

Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как в уголках рта дрогнула предательская улыбка. Я слишком хорошо через книги помнила характер этого мужчины – его колючую вредность, несдержанность на язык и тот эгоизм, что сквозил в каждом жесте. Безусловно, у Ауза были и достоинства – редкая проницательность, он прекрасно чуял и умел добиваться выгоды, – пожалуй именно из-за последнего качества, его отправляли в деловые поездки, невзирая на все остальное.

– Что же заставило вас пуститься в столь… необычное путешествие в это время года? – уточнила я, слегка наклонив голову. Мои пальцы непроизвольно легли на округлившийся живот. Новая привычка за последнее время.

Ауз отложил чашку, и его взгляд стал сосредоточенным.

– Моя королева. Когда я вернулся домой, я необдуманно – слишком подробно – рассказал о вас и вашем… необычном обряде. Ее величество особенно заинтересовало одно слово… – Шаман замолчал, потирая переносицу, стараясь вспомнить.

Но я знала, что именно мне хотели сообщить.

– Маркетинг, – тихо подсказала я.

– Да! Именно, – кивнул Ауз, и в его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившись привычной настороженностью. – Моя госпожа желает знать, где вы его услышали?

– На моей родине, – ответила я, и тепло улыбнулась.