Мужчина без работы, образования и родословной, заботится о своем ребенке. Мой отец продал меня заговорщикам, и его мало интересовала судьба дочери. Что-то я становлюсь слишком чувствительной. Видимо, это все гормоны.

– Как ему поступить, вы обсудите с сыном сами. Я не предлагаю вам деньги. Я предлагаю работу.

– Но… кем? – растерянно прошептала женщина.

Ее звали Сона. Она была старшей сестрой того, кто теперь служил нам. А еще, судя по тому что сказал ее брат, считала себя бесплодной.

– Ты будешь моей личной служанкой, если, – я сделала небольшую, но весомую паузу, – не будешь плакать из-за того, что я живу со своим мужем.

Женщина уставилась на меня глазами, полными неподдельного шока, видимо, в ужасе от того, что услышала такие интимные подробности жизни их высочеств, и, не подумав, брякнула:

– Так это… правда… – и тут же зажала себе рот ладонью, будто желая вернуть неосторожные слова.

– Ну так что? – поторопила я, поднимая бровь.

– Но я недостойна, ваше высочество, – пропищала женщина, но, что было уже немалым достижением, не расплакалась.

– Не тебе решать, – отмахнулась я. – Когда еще выпадет такой шанс? Захочешь – найду тебе мужа.

– Но я не могу принести мужчине ребенка, – замотала головой Сона, и в ее глазах мелькнула привычная, въевшаяся боль.

– С чего ты решила? От брата я знаю, что лекарь тебя не осматривал. А если в семье нет ребенка, виноват может быть и муж. Полного обряда у вас не было, мужчина просто выгнал тебя. Я выкуплю твою свободу – ерунда.

– Соглашайся, – тихо, но твердо велел ей отец.

Аудор Гар. И в его низком, усталом голосе слышалась не властность, а забота. Он переживал за дочь – единственного ребенка, оставшегося в живых.

– Этот гад только портил тебе жизнь и сейчас не отпускает, выманивает деньги, а я не могу… не справиться мне с ним. Возраст уже…

– Хорошо, – кивнула Сона, опустив голову и подчиняясь воле отца.

– Прекрасно, – обрадовалась я, чувствуя, как дело сдвинулось с мертвой точки. – Возьми только памятные вещи, все остальное получишь во дворце. Собирайся быстрее.

Женщина, тихо пискнув, скрылась в соседней комнате, а я в это время повернулась к ее отцу.

– И ты тоже.

– Но, ваше высочество, я не пригоден для работы, – осторожно начал мужчина, опуская взгляд.

– Не тебе решать, – повторила я, уже привычно. – Я уже все про вас знаю. Мне известно, что ты в свое время был управляющим одного из лучших постоялых дворов столицы. Теперь будешь управлять императорским дворцом.

– Я? Дворцом? Помилуйте… – Аудор, не выдержав, опустился на колени, а я тяжело вздохнула.

Надо было действовать иначе.

– Ты понимаешь, что иначе твоя дочь не сможет нормально жить из-за постоянного беспокойства о тебе? – мягче спросила я, переходя к манипуляции, в которой не было злого умысла, лишь практическая необходимость. – Ты еще крепок. Соберись. Пока работаешь – подготовишь себе смену.

Довод про дочь подействовал мгновенно. Мужчина замер, внутренняя борьба читалась на его лице.

– Ваше высочество… но зачем я вам? – в полной растерянности, на распутье, пробормотал он.

– Мне нужно помириться со свекровью, – ответила я просто, позволяя легкой улыбке тронуть губы. – Поэтому выбора у тебя, по сути, нет. Сам пойдешь или тебя отнесут?

* * *

Сегодня на обед подали сложный пирог с мясной начинкой – сочный, ароматный, с хрустящей корочкой. Новый управляющий, Аудор, уже успел внести свои коррективы в кухонные дела, и все во дворце спокойно, даже с благодарностью, приняли замену слуг. Его изменения пришлись всем по вкусу в прямом смысле слова. Я так, кажется, набрала уже пару килограммов на такой «диете». Или это все же из-за беременности? Живот пока оставался почти плоским, но тело ощущалось иначе – мягче, тяжелее.

– Аша, ты знаешь, что заговорщики разрабатывают план, чтобы тебя похитить?

Услышав это, я замерла с вилкой на полпути ко рту, обдумывая услышанное. Не страх сковал меня первым, а скорее глухое, зудящее раздражение. Снова их планы только на счет меня. Сколько можно?

– Не знала. Но мне это категорически не нравится, – нахмурилась я, откладывая столовый прибор.

– Не переживай. Я не дам им тебя похитить, – успокоил меня муж.