Встав, я направилась прочь из столовой, пока там еще стаканы не начали летать. За мной последовал и Наур, а за нашей спиной скандал продолжал набирать обороты, его отголоски долетали даже в коридор.

– Что ты думаешь по поводу заговорщиков? – спросил муж, когда мы оказались в относительной тишине, и его рука легла мне на пояс, поддерживая.

– Не можешь что-то изменить – возглавь это, – рассмеялась я, ощущая его тепло. – А вообще, я против тотального устранения дворянских родов. Они, конечно, попили у меня немало крови, но на их место придут новые. А против тех у нас не будет никакой информации, придется начинать все с нуля…

– Хочешь позволить им выйти сухими из воды? – улыбнулся Наур, но в его улыбке не было осуждения, лишь понимание.

– Нет. Нужна показательная расправа, но для нее тебе необходим безупречный повод. Перед народом и чиновниками ты должен предстать образцовым, справедливым правителем, помни об этом, – похлопала я его по руке.

– Имидж, как ты говоришь.

– Он самый, – подтвердила я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать супруга в уголок губ и отправилась в свои покои.

А там меня ждала Сона. Она сидела на низком табурете у окна и грустно смотрела на меня. Но не плакала, и это уже было достижением.

– Что-то случилось? – уточнила я, зевая во всю ширь и потягиваясь.

– Зря вы меня наняли, ваше высочество, – вздохнув, заметила она, не оборачиваясь.

– Почему? – удивилась я, сбрасывая с себя шаль.

– Я же ничего не делаю.

– Ты мне помогаешь, – мягко напомнила я, усаживаясь на край кровати. – Приносишь еду, убираешь, составляешь компанию.

– Это не работа, – упрямо пробормотала она.

Угу. А кто-то за то же самое деньги получал и еще рыдал тут днями напролет.

– С братом пообщалась?

– Ну, мы виделись. Но он призрак. О чем нам говорить?

От такого вопроса я растерялась. Логика обычных людей иногда была для меня загадкой.

– А когда он был жив, о чем говорили?

– Мы мало общались. Он много работал, редко приходил домой, – сказала Сона пожав плечами, будто это само собой разумеющееся.

– Сейчас он тоже много работает, – заметила я, понимая, что кажется теряю нить нашего разговора.

– Вот и я о том же. Отец, конечно, рад его увидеть… но понимает же, что сын мертв. Семью не заведет, внуков не подарит.

– А только в этом счастье? – уточнила я, окончательно запутавшись.

– Для моего отца – да.

Зато внуков ему может принести дочь. Мне не потребовалось много усилий, чтобы выкупить Сону у бывшего мужа. Несмотря на то, что развод в империи получить практически невозможно, чиновники, стремясь угодить, оформили его с невиданной скоростью – брак был светским, а я – женой наследника… Мелкие преференции.

– Ты можешь дать мужчине ребенка, – напомнила я, зная результат осмотра лекаря. – Поэтому, если хочешь осчастливить отца, присматривай себе кого-нибудь. Вон у Наура целая куча боевых магов рядом с дворцом обитает. Все мужчины представительные, но не все женатые. С даром. И жалованье у них хорошее.

– Так нельзя… – прошептала Сана, смущенно опуская глаза.

– Почему? – тяжело вздохнула я, чувствуя, как накатывает дремота. Эти хитросплетения местных обычаев иногда утомляли больше всего.

– Они… чаще всего женятся на дворянках.

– Почему? – снова спросила я, понимая, что терпение тает.

Сона сдержала тяжелый вздох. Трудно ей со мной, ясное дело. Не знаю я ничего о здешней жизни.

– Они приносят в семью приданое. Или дом. А у меня ничего нет.

– А если будет? – не сдавалась я, борясь с желанием отпустить эту историю.

– Да откуда? – махнула она рукой, не допуская даже мысли, что мне ничего не стоит ей с этим помочь. Удивительно не амбициозный человек.

– И все же? – упрямо повторила я вопрос.

– Тогда… можно, наверное, – сдалась она, но тут же помрачнела. – Но если ребенок родится, не получится вам служить…

А говорила: «Зачем наняла?» Все же нравится ей здесь, в тепле и сытости, даже в роли «бездельницы».

– Наймем еще одну служанку, – отмахнулась я, наконец забравшись под одеяло. Его прохлада была блаженной.

– Зачем? – удивилась Сона.

– Будете вдвоем ничего не делать. Вдруг тебе скучно бездельничать одной?

Что она мне ответила, я уже не услышала. Сон сладкой волной повлек меня в свои объятия, и я отключилась, уносясь в мир тишины и покоя. А потом настало пробуждение…

* * *