После смерти люди теряют плоть, но духи, задержавшиеся здесь, сохраняют свои эмоции, а некоторые – приумножают их до всепоглощающей одержимости. Вот как эта женщина. Лютая ненависть исказила ее черты, губы искривились в злой усмешке.

– Муж давно умер, и его нет в этом мире, но я хочу, чтобы они получили по заслугам. Весь род! – ее голос, обычно ровный, на мгновение сорвался на рык, полный яда. – Я знаю все темные секреты этой семьи, все их грязные делишки. Они жадные и подлые! Им давно пора ответить.

– Ты осознаешь, что тебе придется заключить договор со мной? – спросила я, сохраняя деловой тон.

– Да. И я готова служить вам во всем. Как только дела дома Тунс выйдут на свет, их ждет плач и разорение. Мне не нужно ваших обещаний, просто дозвольте служить и ускорить падение этого проклятого рода.

Выгодная сделка. Очень. Симбиоз наших интересов был очевиден.

Небольшой ритуал, почерпнутый из шаманских знаний, был проведен быстро и почти беззвучно. Я отпустила ее, прислушиваясь к своим ощущениям. А затем обратилась внутрь себя, к собственному кокону силы. Никакого леденящего холода, только ровное, живое тепло – отголосок связи с мужем. Осознание этого стало приятным открытием. Без него, без этой поддержки, все было бы куда печальнее и намного труднее. Если бы заговорщики знали, как они помогли мне, настояв на полном ритуале, они бы убились.

Не знаю, сколько призраков я смогу взять на службу, но чем больше, тем лучше. Мне нужны были не просто бесплотные тени, а союзницы. Помощницы. Те, кто помнил то, что давно стерлось из летописей, кто мог пройти сквозь стены и услышать шепот за двойными дверями. И которые при этом не поддались мраку, не запятнали свою ауру кровью.

На месте первой кандидатки, будто из воздуха, возник второй призрак. Молодая, миловидная и статная женщина смотрела на меня с почтительным, но жадным интересом. Я задала все тот же вопрос:

– Кто вы?

– Младшая дочь семьи Чарон, – голосок зазвенел мелодично и тонко. – Триста лет назад я должна была стать придворной дамой при новой императрице, но моя соперница, желавшая занять то же место, отравила меня накануне представления ко двору.

– Ты хочешь мести? – предположила я, но в ее ясных глазах не читалось той всепоглощающей ненависти, что у призрака до этого.

– Нет, – она покачала головой. – Я хочу быть придворной дамой. Если не удалось при жизни, хочу получить это место после смерти. Исполнить свой долг и предназначение.

И такая неукротимая жажда звучала в ее голосе, когда она говорила это, что я внутренне поразилась. Неужели эта должность, эта роль – настолько желанная цель, что она держит душу три столетия? Впрочем, не мое дело судить о чужих страстях.

– Чем ты можешь быть полезна?

– Я в совершенстве знаю все гласные и негласные законы двора, его традиции, табу и сплетни, – девушка говорила быстро и уверенно. – И я могу подсказать, как выгоднее всем этим манипулировать. Мне известно многое и о том, что происходит вокруг императорской резиденции. Все эти годы я наблюдала, слушала и продолжала учиться. Позвольте мне служить, как не удалось при жизни.

– Ты готова сообщить свое истинное имя и провести со мной ритуал, дать клятву верности? – спросила я, чувствуя, как в уме уже выстраивается схема: один дух выведывает тайны, другой помогает в тонкой придворной игре.

– Да, госпожа! Без колебаний!

Призраки, сообщая мне свои имена, давали тем самым еще большую власть над собой. Но они шли на это сознательно, даже жаждали этого. Готовы отдать все за частичку человеческого тепла, за шанс наконец-то исполнить то единственное, что удерживало их на этой земле.

У мертвых нет потребностей живых. Они не любят, не едят, не спят. Все, что у них есть, – это незавершенное дело и эмоции прошлой жизни, которые год от года становятся сильнее и поглощают их все больше. И ради этой цели они были готовы на все. Даже на слепое, вечное служение.

Я не стану их судить, моя задача думать лишь о собственной выгоде. Если то, что сказала женщина, – правда, то взять ее в придворные дамы необходимо. А если нет… что ж, у меня были способы расторгнуть договор. Отправить ее на перерождение. В конце концов, ее заветная мечта – служить при дворе – все равно осуществится. Просто в несколько ином качестве.