– Нет, – Наур покачал головой, как будто говорил о чем-то самом обыденном. – У нас будут общие покои. Аша мерзнет без меня, а я… беспокоюсь о ней.

То есть теперь это так называется?

С трудом подавив улыбку, я промолчала. Мы с мужем не обсуждали проживание в одной комнате. В этом мире подобный аскетизм не принят. Но я рада такому его решению и уж спорить точно не собираюсь.

– Сын… – потрясенно, на одном выдохе, произнесла императрица.

Для нее, у которой с мужем были сложные, конфликтные отношения на протяжении десятилетий, такое заявление было чем-то невероятным, почти шокирующим.

Одна из молодых служанок, услышав подобное, так растерялась, что опрокинула на императора целую чашу с тушеным мясом. Он вскрикнул, вскочил, соус стекал по его красивой расшитой одежде. Вокруг поднялась суета, зазвучали извинения и испуганные возгласы…

А я, наклонившись к мужу, так, чтобы слышал только он, уточнила:

– Ей за это голову от туловища не отделят?

– Нет, – так же тихо ответил супруг, глядя на переполох со своей обычной невозмутимостью. – Просто отправят в город и найдут новую.

– Не нравится мне, как вы подбираете кадры, – пробормотала я и потянулась к мясу. Вкусно-о…

Счастье, что мне успели наложить порцию. А вот Науру – нет. И следующую ложку с особенно аппетитным куском я, не задумываясь, протянула прямо ему. Супруг, не моргнув глазом, принял угощение с моей руки и съел. Вокруг на мгновение снова воцарилось молчание – полное непонимания и смущения. А мы и не стремились ничего объяснять. Какое всем дело до наших отношений? Для них главное – наследник. А тут мы стараемся и днем, и ночью.

– Ты поговорила с отцом? – поинтересовался Наур, спокойно отламывая кусок хлеба, будто вокруг не происходило ничего особенного.

– Да, – кивнула я и, снова понизив голос, но не настолько, чтобы нас не могли расслышать, добавила: – Он очень переживает за меня. Говорит, в империи зреет заговор, и заговорщики среди знати хотят использовать народ против императорской семьи. Желает, чтобы ты быстрее восстановил справедливость.

Видимо, «заговор» был тем самым секретом, который императорская семья при прислуге не обсуждала. Потому что, едва я закончила говорить, другая служанка, подававшая кувшин с водой, так перепугалась, что вылила его содержимое прямо на меня. Хорошо, что вода была не кипятком, плохо – что ледяная. Я вздрогнула всем телом от неожиданности и холода.

– Ай! – воскликнула я, отпрянув.

Снова суета, бормотание, извинения…

И только мой супруг был человеком дела. Даже не вставая, он просто провел ладонью по моему мокрому рукаву и подолу. Под его прикосновением ткань мгновенно стала теплой и сухой, а в воздухе на миг запахло чистым, сухим жаром от огня, мощным и живым.

– Спасибо, – улыбнулась я ему, и, не в силах сдержать порыв, потянулась и легонько, быстро поцеловала в щеку.

– Я постараюсь выполнить просьбу твоего отца как можно скорее, – пообещал Наур, и в его глазах мелькнула та самая решимость, которая наверняка заставляла врагов бояться.

А я, краем глаза заметив, что внимание всех – и растерянных родителей, и онемевших слуг – все еще приковано к нам, сказала громко, четко, будто между делом, но так, чтобы слова прозвучали на всю залу:

– Что бы мы все без тебя делали? Ты ведь настоящая опора и защита не только для меня, но и для всей империи.

Муж насмешливо покосился на меня, прекрасно разгадав мой маневр, но промолчал. Он вообще был замечательным мужчиной – сильным, надежным, спокойным и уверенным в себе, несмотря на свое тяжелое прошлое. А ведь на его долю выпало немало испытаний.

Когда все снова расселись, и суматоха улеглась, ее величество, собравшись с духом, снова натянуто улыбнулась и, обращаясь ко мне, уточнила:

– Аша, тебе пора подумать о своем круге придворных дам. Например, можно назначить особый день для знакомства с самыми достойными девушками из знатных семей империи.

Зачем мне в моем ближайшем окружении множество молодых девушек? Плохая идея, как ни посмотри. Я всегда была довольно ревнива, а после печального опыта с отношениями на Земле я бы и вовсе предпочла удалить из дворца всех женщин, кроме самых необходимых. Но здесь нужно было действовать тоньше, и у меня созрела одна дерзкая идея.