Чего это он злится-то? Сам предложил! Немного развернувшись, я полностью устроилась на нем, обхватив его торс руками и уткнувшись лицом в шею, туда, где бился ровный, учащенный пульс. Ноги я свесила по бокам. И вот тогда – о, благодать! – стало по-настоящему тепло. От большого, сильного мужского тела исходил ровный, мощный жар, как от добротной печи. Я блаженно зажмурилась, позволив мышцам наконец-то расслабиться.
А потом… потом до меня дошло. Я поняла причину скованности мужа, его неудовольствия и резких движений. Он был возбужден. И это осознание не вызвало во мне ни страха, ни отвращения. Напротив, в голове, будто вспышка, возникла дерзкая, почти безумная идея.
Чуть отстранившись, я встретила взгляд супруга – темный, напряженный, полный сдерживаемой силы. И начала осторожно, вкрадчиво:
– Наур… Не подумай, что я не чту и не уважаю традиции империи.
Темный князь напрягся еще сильнее. По глазам я поняла – он думает, что я сейчас начну отказываться, просить отсрочки, стараться уйти. Значит, сейчас я удивлю его по-настоящему.
– Но, может… мы сделаем все без зелья? Оно прям обязательно?
Муж молчал. Долго. Целых несколько минут, которые показались вечностью. Он просто смотрел на меня, внимательно, изучающе, будто пытался разглядеть в полумраке комнаты мое выражение лица получше.
– Не обязательно, – наконец произнес супруг, и голос его звучал низко и немного хрипло. – Оно сделано для удобства женщин. Чтобы не пугать.
– Конкретно эта женщина, – я осторожно провела пальцем по его напряженной челюсти, – сидящая на твоих коленях, предпочитает не пить зелье.
Главное – не спугнуть мужчину, а там, может, все и получится.
– Ты понимаешь, на что соглашаешься? – вопрос Наура прозвучал не как предупреждение, а как последняя проверка.
– У меня нет практического опыта, это правда, – призналась я, чувствуя, как жар от его тела проникает и обволакивает меня все больше. – Но в обители… мне попадались книги. О разных отношениях мужчины и женщины. Поэтому я все прекрасно понимаю.
На самом деле, в обители таких книг, конечно, не было. Они были на Земле. Ну, немного подкорректировала правду – ничего страшного? Я для общего дела стараюсь!
Муж еще какое-то время молча рассматривал меня, его дыхание стало чуть громче. А потом его рука – большая, шершавая от старых шрамов и мозолей – медленно, будто давая мне время отпрянуть, поползла по моему бедру вверх, под подол платья. И я не отстранилась. Не сбежала.
Другая его ладонь осторожно, почти невесомо прикоснулась к груди поверх ткани, и это прикосновение вызвало во мне не страх, а странное, сладкое томление, разлившееся по всему телу. Мне было… приятно. И я хотела большего.
Обвив шею супруга руками, я сама, легко, несмело, прикоснулась губами к его губам. Он резко выдохнул, его руки обхватили мой затылок, прижали крепче, и я, набравшись смелости, коснулась языком его твердых, сомкнутых губ. Наур вздрогнул всем телом, губы его разомкнулись – и вот он, настоящий поцелуй. Глубокий, влажный, полный скрытого до сих пор голода и поощрения.
И это было… нечто невероятное. На Земле я целовалась совсем иначе. То ли мир такой, то ли адреналин, то ли страх, злость и эта безумная надежда сыграли свою роль, но ощущения были поистине крышесносными. Я отвечала ему с той же жадностью, забыв обо всем.
Оторвавшись, муж посмотрел на меня мутными, жадными глазами и, должно быть, увидел в моих то же самое – растерянность, желание и полную потерю контроля. С легким рычанием он мягко повалил меня на постель.
В этом мире у девушек не было «невинности» в земном понимании, и с первого раза все получилось идеально. А дальше шоком для супруга стало то, что я не убежала к себе после всего и не смотрела на него со страхом и отвращением. Я доверчиво прижималась и наслаждалась обществом мужа. И наш первый раз постепенно перетек во второй.
И до самого утра я не вспоминала ни о заговорщиках, ни о духах, ни о политике, ни о чем-либо еще. Я просто тонула в море новых, оглушительных ощущений, в тепле его тела и в собственном неожиданном, остром отклике на этого мужчину.
Впервые, с момента попадания в этот мир, я не жалела об этом.