Еще недавно я была такая смелая, такая уверенная в себе, почему же сейчас, в спальне, робею? Может, это из-за традиции? Скоро я засну, и все случится само. Реально? На мой взгляд, это было немного… мерзко и унизительно. Лежать без сознания, пока с твоим телом…

Но таковы жестокие порядки этого мира, и я готова была потерпеть, чтобы остаться в живых. Я не узнаю, как оно пройдет, и не запомню. Опыта как не было, так и не будет. Но… муж должен справиться! Он обязан! От этого теперь зависело все.

Дверь тихо открылась, и вошел Наур. Он нерешительно остановился на пороге, его взгляд скользнул и задержался на мне, сидящей на краю кровати. Что-то не так?

– Ты готова? – в итоге спросил муж уже неформально, его голос прозвучал ровно, но в нем чувствовалось и напряжение.

– Да, – настороженно ответила я. – У тебя… То есть, ты знаешь, как все должно происходить?

– Знаю, – коротко кивнул он. – Отвар уже принесли.

Супруг подошел к столу, взял темную фарфоровую кружку и протянул ее мне. Она была теплой на ощупь. Жидкость внутри была зеленой, прозрачной, и от нее исходил слабый травяной запах с горькими нотами. Надеюсь, на яды ее проверяли.

Ладно. Нужно решиться. Давай, Наташа. Все в жизни бывает в первый раз. Даже такое. Ради выживания и мести этим интриганам.

Боже, что я несу?

Резко выдохнув, я залпом, стараясь не думать и не чувствовать вкуса, выпила отвар. Горечь ударила в язык, потом разлилась вяжущей волной по горлу. Меня едва не стошнило. Отвратительный, терпкий привкус застыл во рту, будто приклеился к небу. Кажется, я начинала понимать, почему женщины в этом мире так ненавидят эту сторону семейной жизни. Точно ли дело только в процессе? Или в этом мерзком, горьком предваряющем его зелье?

– Все? – хрипло уточнила я, стараясь не смотреть на мужа, сжимая пустую кружку в побелевших пальцах.

– Нужно раздеться, но ты и так замерзла после улицы… Обойдемся, – решил супруг, и в его голосе прозвучала неуверенность. Если так подумать, он ведь тоже может испытывать неудобство в этой ситуации. Муж присел рядом на край кровати, сохраняя дистанцию. – Не хочешь лечь?

– А надо? – мой голос прозвучал резко, нервы были натянуты до предела, как струны.

– Так… положено, – произнес он.

Скрепя зубами, я легла на спину, чувствуя себя нелепо и уязвимо, и натянула на себя толстое шерстяное покрывало. Мерзла я уже намного меньше, чем во время обряда, но внутри все еще ощущалась прохлада. Надеюсь, скоро она совсем пройдет. С другой стороны, он ведь потом это покрывало снимет…

Чем больше я думала о том, что должно вот-вот произойти, тем сильнее внутри сжималась пружина эмоций.

Ну как так? Что это за варварские традиции? Лежишь в отключке, а с твоим телом… Я передернула плечами, пытаясь отогнать навязчивые мысли, но они не желали уходить, лишь становились ярче и противнее. А как же мужчины? Им нормально?.. Хотя, если уж совсем никак, то, наверное, так даже лучше. Наверное…

Я ведь даже не спрашивала его. А может, они все это тоже переживают, каждый по-своему? Эта мысль не принесла утешения.

– Аша, ты чувствуешь сонливость? – спросил князь, тем временем удобнее устроившись на постели. Он забрался с ногами, сел поближе ко мне, но не прикасался.

Покосившись на мужа, я снова вздохнула и прислушалась к себе. К своему телу, к сознанию. Искала хоть малейший намек на тяжесть в веках, на туман в мыслях.

– Нет, – наконец ответила я, и в голосе прозвучала тревога. – А должна?

– Да, – заверил супруг.

Я резко села, покрывало сползло с плеч. Нервно, почти испуганно, я уставилась на мужчину.

– Точно должна?

– Женщины засыпают за пару минут, – уведомил он меня, хмурясь. В его взгляде читалось растущее беспокойство.

И я четко поняла: что-то пошло не так. Не по плану. Сердце застучало где-то в горле. Вопрос теперь был только в том – что именно?

Может, это из-за того, что я «неправильный» шаман? Или потому, что я попаданка, чья душа не отсюда? Но тело-то родилось здесь! Оно должно быть полностью адаптировано под законы этого мира!

– Что же делать? – прошептала я, уже не скрывая паники. – Может, попросить сварить еще чашечку?

– Нельзя, – покачал муж головой, и выражение его лица стало еще мрачнее. – Двойная доза… может усыпить навсегда. Или повредить разум.