— Граната, — поправил Рамон, — граната, брошенная в воду. Твоя магия поднимает со дна весь ил, брызги летят во все стороны, и в этой мутной воде кто-то может умереть, а кто-то найти сокровище и получить уникальный шанс. Но самое главное, что Жнецу не обязательно что-то делать, чтобы менять всё вокруг. Ему достаточно просто находиться в центре событий.

— Проблема в том, что само мироздание затягивает его в эти события, — понуро сообщила Лиса.

— Это я уже поняла, — мрачно подытожила.

— Альбина, я до последнего надеялась, что ты не Жнец, но…

— Поэтому храм убивает таких, как я? — спросила у Рамона.

— Да. Магию Жнеца невозможно подчинить и намерено использовать в своих целях. Это Хаос в чистом виде, игра на сотню вероятностей…

Лиса мечтательно вздохнула и тут же поморщилась, поймав два злобных, жалящих взгляда.

— Вы говорили о Чёрном солнце и…

— Принцип действия этой магии одинаков, но в зависимости от души самого Жнеца их разделяют на несколько типов, — ответил Рамон. — Черное солнце — Жнец войны, он развязывает битвы, раскалывающие мир на осколки. Луной затмения называют предвестника эпидемий и катастроф, а Белое солнце — это святые и великие целители…

— Но это не твои варианты, — перебила Лиса. — Ты или Звезда надежды…

— Творец благих возможностей, — слово вновь взял Рамон, — им могут стать только чистые души, не способные на убийство…

— Во-о-от, наш случай, — подхватила Аша.

— Я не закончил, — зло сверкнул глазами наёмник. — Есть ещё Клинок рассвета! Тот, кто разрушает любые проклятия и способен менять прошлое, рассекая узлы времени.

Я задумалась. Новости о том, что на Жнецов охотится храм, да и само моё существование ставит под удар всех, кто находится рядом, откровенно шокировали. Как и то, что такие маги живут ярко, но мало.

Словно комета по небу я уже пролетела в своём земном прошлом, второго раза не хотелось. Я мечтала разобраться с заговорщиками, вернуть королеву в родное тело, а затем выселить куда-нибудь Лису и отчалить к морю.

Мне, между прочим, обещали много золота, домик и даже виноградники!

Я уже видела себя на берегу, бегущей по горячему песку и кромке пенной лазури. Ну никак не горящей на костре инквизиции и кричащей: не виноватая я, меня призвали!

Последняя картина вспыхнула в мыслях особенно ярко, затмевая прекрасные мечты, и я невольно вздрогнула. Была у меня надежда, что фениксы не горят, но лучше не рисковать. У храмовников богатая фантазия, а гильотина костра не слаще.

— В этом мире только храм не любит Жнецов? — уточнила.

— Официально жрецы скрывают, что сами и уничтожили всех Жнецов, — ответил Рамон. — Раньше опасными считали только тех, кто носит печать Темного солнца и войны. И если откроешь любую книгу по истории, найдешь много информации, как храм посмертно восхваляет тех, от кого поспешил избавиться.

— Но так было не всегда, — добавила Лиса, — ещё триста лет назад занять высший пост в храме мог только Жнец Белого солнца. Без метки святого было невозможно стать архиепископом. Это существенно ограничивало возможность знати влиять на храм, и с его помощью на королевский Совет.

Я кивнула. В политическом устройстве этого мира я пока плавала, но уже понимала, что Совет магов здесь имеет огромный вес и может оспорить даже решение короля.

Девять голосов.

Корона, армия, храм, круг магов, знать, ремесленники. Последние входили в Совет чисто символически и не имели особого влияния. От них ничего не зависело.

Корона — это король и министры. За ней два голоса. То же самое касается армии, храма и Круга магов. Только у знати один голос.

— Знати не нравилось находиться в ущемленном положении, ведь у аристократов метки появлялись редко, — продолжила Лиса.

— Белое солнце — это печать лишений, — добавил Рамон, — только маг, прошедший сквозь тьму и сохранивший чистоту души, может раскрыть эти способности.

Я снова кивнула. Осведомленность наёмника удивила, но я вспомнила, что гильдия Чёрного тумана считалась элитой. Они всегда брали сложные заказы, а потому постоянно варились в кругу храмовников, магов и знати.

Лиса упоминала, что члены гильдии прекрасно разбирались в политике и даже знали придворный этикет. Ведь для выполнения заказов им иногда приходилось притворяться аристократами.