Она воровато осмотрелась, выискивая союзниц, но те предпочли раствориться в толпе. Правда, это их не спасло.

— Вас горячо поддерживали леди Орвэ, леди Милтон и леди Вердис, — напомнил генерал, — они утверждали, что мужчина был высоким и одет в белый мундир, но цвет волос вы не рассмотрели из-за свисающих веток. Удивительно, что это не помешало вам безошибочно опознать леди..

— Потому что только она явилась на бал в золотом платье! — воскликнула тощая дама с неприятным лицом и визгливым голосом.

Я видела её впервые. Наверное, одна из тех, кто был с Арией в саду.

— И её волосы невозможно не узнать!

Да-да.. Как и нельзя не понять, на какого мужчину намекают сплетницы.

Белый — цвет короны, носить его могут только правители, их потомки и гости, отмеченные особой милостью. Из присутствующих на балу под это описание подходили кронпринц, второй принц, адмирал, отличившийся в недавней военной кампании, и ещё несколько мужчин почтенного возраста.

Однако Леон пренебрёг этой привилегией и был одет в парадный мундир Сумеречнойгвардии — изумрудный с золотом, а на архимаге красовался чёрный камзол, украшенный серебряной вышивкой.

Последнее играло мне на руку!

Как же хорошо, что сплетни уже разошлись и Тильфи не сможет изменить показания!

— Ну что ж, раз вы продолжаете настаивать, мне ничего не остаётся, как объявить Суд чести, — в голосе королевы зазвенела сталь, и в бальном зале повисла могильная тишина. — Всех, кто обвинял леди Альтис в недостойном поведении, прошу встать по левую сторону от трона.

Гости расступились, обнажив жалкую кучку сплетниц. Они дрожали как осиновые листья и с ужасом взирали на королеву.

— Тех, кого генерал успел вызвать на дуэль, это тоже касается, — королева ударила веером по раскрытой ладони.

Из толпы вышли трое молодых мужчин. Я не знала их имён, но лица запомнила. На будущее.

Удивительно, что Леон вступился за меня. Да ещё и с таким размахом!

— Теперь прошу выйти вперёд всех мужчин, прибывших на бал в белом, — добавила Беатриче.

Как я и думала, по ту сторону баррикад оказались пятеро.

Два принца, адмирал и два незнакомца, годящихся леди Альтис даже не в отцы, а в прадедушки.

При таком раскладе любой подумал бы на кронпринца. Каин привык получать всё, что пожелает. И никто бы не удивился, что, проиграв битву за внимание леди в бальном зале, он настиг её позже в саду и взял реванш.

Впрочем, наличие в списках подозреваемых третьего принца и адмирала, недавно танцевавшего со мной вальс, также подливало масла в огонь. Но сейчас больше всех меня волновала Амаранта. Я то и дело чувствовала на себе её пристальный взгляд.

Леди Лавьер вернулась раньше меня. На ней снова было нежно-фиолетовое платье фрейлины и неизменная мантилья, из-под которой выбивалось несколько светлых прядок. Явно накладных, но и этого довольно, чтобы никто не посмел заподозрить её.

— У герцога Диэрро и маркиза Монталь алиби, они не покидали пределов бального зала и всё это время были на виду, — продолжила королева, жестом отпуская почтенных старцев. — Остаются трое, и все они дружно отрицают обвинения.

— Я уже говорил, что действительно был в саду с дамой, но это не леди Альтис, — ухмыльнулся кронпринц.

Странно..

Я серьёзно опасалась, что Каин всё подтвердит. Но по какой-то причине он занял наблюдательную позицию.

Хотел посмотреть, смогули я выкрутиться? Или ждал, что предпримет Амаранта? А может.. намеренно стравливал нас?

— Реджина, как насчёт тебя? В саду ты была одна или есть кто-то, способный подтвердить твои слова и невиновность? — спросила королева.

Ответить я не успела. Алонзо шагнул вперёд, закрывая меня собой.

— Ваше величество, прошу прощения, но слухи, распространяемые баронессой, отвратительны и задевают не только леди Альтис, но и меня. Я не желаю оставаться в стороне..

— Вас? — удивилась Беатриче.

— Не хотел афишировать раньше времени, но я сделал леди предложение, — Алонзо на миг замолчал, позволяя всем присутствующим осознать услышанное и как следует обалдеть. — Она ещё не дала ответ, но всё это время я был с ней и готов поклясться собственной Силой, что не позволил себе ни единой вольности! — добавил он, и в этот же миг бальный зал огласил звон бьющегося стекла и женский визг.