Оба варианта одинаково пугали меня. Я боялась, что радость встречи обернется потерей. Боялась, что надежда на свободу превратится в одиночество.

Размышляя об этом, я жалела, что мне досталась магия целительства. Лучше бы я управляла временем! Я бы остановила его, чтобы навсегда остаться с маленьким ребенком. Но годы летели. Граница неумолимо приближалась.

За это время много всего произошло. Хорошего и плохого. За мной ухаживал один моряк. Широкоплечий, с доброй улыбкой. Но я отвергла его чувства. Хотя, казалось бы, что мне мешает строить женское счастье?

Но я оставалась одна. Я объясняла это себе тем, что у меня вообще-то есть муж. Мы с Верджилом не расторгли брак. И пусть из людей никто о нем не знает, но выйти замуж второй раз будет кощунством перед богами. Они-то видят все. При этом рядом с Греем я о Верджиле не вспоминала.

А еще есть особенный сын. В доме не нужен посторонний. Он может заметить, что с Редом что-то не так.

Все эти отговорки были важны, но, по правде говоря, была еще одна, в которой я не признавалась даже себе самой. Грей.. Он был моим единственным мужчиной. И кого бы я с ним не сравнивала, все не дотягивали до его уровня. Никто не смог его превзойти.

Иногда я вспоминала, как он смотрел на меня. В его взгляде было много превосходства, но и странная, почти пугающая нежность. Он умел быть жестоким, но где-то глубоко внутри я знала: если бы он захотел уничтожить меня, давно бы это сделал.

Ни один человек невызвал во мне того, что вызывал он. Этого опасного, живого чувства, будто в моих венах вместо крови течет горючая смесь, а Грей одним своим прикосновением способен ее воспламенить.

Это странно, ведь я должна ненавидеть дракона. Так и было долгие годы. Но время шло, злость притупилась. Сначала ее заменило равнодушие, а потом я вдруг обнаружила, что благодарна дракону. За ребенка, за то, что отпустил, и не приходил все эти годы. Даже если он заберет Реда сейчас, Грей уже подарил мне двенадцать счастливых лет с сыном. Это немало.

Но и мне есть, чем похвастаться. Ред вырос в прекрасного, умного и доброго юношу. Он научился летать и неплохо владел своим огнем. С двух лет никаких случайных поджогов! Я гордилась сыном.

И вот он настал — двенадцатый день рождения Реда. Первое совершеннолетие для дракона. Заветный возраст, когда он получает свое истинное имя.

Я с ночи была сама не своя. Не спала и все не находила себе места. Коты ворчали, но понимали мое волнение.

— Да не трясись ты так, — фыркал Ворчун. — Пусть только попробует прийти! Мы ему вмиг крылья отгрызем.

— Мы не отдадим ему мальчика. Он — наш, — со свойственной ей жадностью заявила Жаба.

— Действительно, — поддержал ее Апломб. — Мы вырастили этого драконенка. Я практически его крестный кот. Я лично перегрыз пуповину! А где был дракон, когда у него резались зубки?

— Мы ночей не спали, — дернул хвостом Обжора. — У меня даже аппетит пропадал.. Я похудел!

— А я мурлыкала ему печальные колыбельные, — вздохнула Хандра.

— Моя шерсть трижды сгорела, прежде чем он научился управлять огнем! — пожаловался Блуд. — И теперь я не такой красивый, как был раньше.

Коты еще долго возмущались пережитыми невзгодами по вине Реда, но в их голосах не было злости. Они как будто умилялись своим воспоминаниям. Не верилось, но, кажется, они искренне любили моего сына.

В тот день я испекла любимый пирог сына, пока он гулял с друзьями. Вот только вернулся он позднее обычного. Я уже начала волноваться. Все глядела в окно, но вот, наконец, на тропинке к дому показалась знакомая фигура.

Ред шел странно, как будто неохотно, сгорбившись и опустив голову к земле. Я вышла встречать его на крыльцо и спросила:

— Что-то случилось? Тебя кто-то расстроил, Ред?

Сын вскинул голову, посмотрел мне в глаза и произнес:

— Меня зовут не Ред.

Глава 17. Одинокий

Чародейка сбежала.. Рискнула шагнуть в тень с их сыном на руках. Игнорируя его мольбу, она предпочла ему неизвестность. Грею стоило бы разозлиться, броситься за ней в погоню, поймать и вернуть силой. Для дракона это не проблема.