Не считая этих деталей, в остальном он походил на человеческого ребенка. Разве что он выглядел чуть старше обычных младенцев. Например, у него были темные, вьющиеся волосики. А еще это был мальчик.

Ребенок вдохнул, и из крохотных ноздрей вырвалась струйка дыма, запахло костром. Мой сын не заплакал, он рыкнул. Тихо, но властно.

Кажется, я все-таки родила огненного дракона.

* * *

Грей едва не допустил роковую ошибку. Еще немного — и он бы обратился в присутствии чародейки. Ее глаза расширились от ужаса, когда она поняла, что сейчас произойдет. Но она сама спровоцировала его!

Разочарование жгло хуже огня. Чародейка солгала! Усыпила его бдительность, а сама все это время планировала разорвать сделку. Да еще так, чтобы свалить вину на него. Смотрела ему в глаза, мило улыбалась и лгала. За что она так с ним? Разве не видит, что он держится из последних сил ради нее и ребенка?

Он прочел ответ на лице чародейки. Для нее он — враг. Чудовище, которое мучает ее. Это понимание оказалось кошмарнее любого проклятия.

Сколько раз он мечтал, что однажды ее взгляд изменится. Что в нем появится искра доверия, капля тепла. А теперь все рухнуло. Она никогда не воспринимала его как мужчину, с которым может быть счастлива. Только тварь, которую нужно перехитрить, чтобы выжить.

В этот раз он успел исправить все раньше, чем сделка была нарушена. Но что дальше? Сколько еще будет таких попыток? Даже если они дойдут до конца и победят проклятье, чародейка не захочет с ним быть. От этой мысли дракону хотелось выть, а самому Грею сдохнуть.

Он сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Дракон внутри рвался наружу, требуя свободы. Но Грей вцепился в человеческую оболочку, не позволяя себе сорваться. И все же он проиграл. Кожа покрылась чешуей, когти царапали ладони, дракон брал верх. Еще миг — и он не человек.

До того, как это случилось, Грей перенесся прочь. Так далеко, как только мог. Но даже с огромного расстоянияон чувствовал чародейку. Ее страх, отчаяние и.. боль? Не моральную, а физическую. Она вскрикнула, и он вместе с ней. Неужели началось?

Он должен быть рядом! Не теряя времени даром, Грей рванул обратно. В последнюю секунду опомнился — ему нельзя к ней. В итоге он встал под окнами ее спальни. Прижался лбом к холодной, каменной стене, царапал ее когтями, слушал крики чародейки и вторил им стихией. Буря сама рвалась из Грея, и он не стал ее сдерживать.

Это была самая тяжелая ночь в его жизни. В сто крат ужаснее той, когда большинство его братьев погибли, а он сам был проклят на века стать камнем. Он бы с радостью согласился пережить прошлый кошмар еще раз, облегчи это хоть немного страдания маленькой чародейки.

Находиться рядом, но не иметь возможности помочь.. Ощущать ее муки, как свои, и быть неспособным унять ее боль.. Это сводило с ума. Сильный, могущественный дракон чувствовал себя слабым, как ребенок, потерявший в толпе мать. Такой же немощный и растерянный.

Все, что он мог — отдавать чародейке свои силы. Столько, сколько потребуется для их с ребенком выживания. Пусть забирают все! Его магию, его жизнь.. лишь бы сами остались целы и невредимы.

Демоны давно сгинули, но их коварство по сей день отравляло жизнь Грея. Сейчас он должен быть там, с ней! Но вместо этого мнется на пороге собственного дома, не решаясь войти. Ведь стоит нарушить условия проклятия, и все, ради чего они страдали, пойдет прахом.

Но человечке, даже с чародейским даром, невероятно сложно произвести на свет дракона. Случится чудо, если она успешно разродится. Грей молился о нем так неистово, как никогда ни о чем не просил.

Пусть только она и ребенок выживут! И потом, когда все это закончится, он обязательно загладит свою вину. Будет ползать за ней на коленях, если придется. Молить о прощении, выполнять каждую ее прихоть. Терпением и заботой он докажет, что достоин ее.

Чародейка пронзительно крикнула в последний раз, и наступила тишина.. Казалось, она длилась вечность. Все это время сердце Грея не билось.

А потом другой звук, тонкий, слабый, но такой необходимый для его слуха — первый рык сына. Горло дрогнуло, и из груди в ответ вырвался глухой, торжественный рев. Он стал отцом.