Или не делала. Просто заколдованный туман привел меня обратно. Мне отсюда не выбраться. Никогда.

От отчаяния хотелось кричать. И в следующую секунду я действительно вскрикнула. Губы сложились трубочкой, и с них сорвалось болезненное:

— Ох!

Руки легли на живот, по ногам потекло что-то теплое. Творец, да у меня воды отошли. Я рожаю!

Ноги подкосились, я рухнула на колени. Низ живота свело спазмом — не вздохнуть. Казалось, меня сейчас разорвет на части. Боль достигла апогея и пошла на спад. Я смогла отдышаться и немного подумать.

Грей явно мне не помощник. Звать его бесполезно. Даже если услышит, не придет. Все потому, что наступила ночь. Он не может провести ее, принимая у меня роды. Это нарушит условия проклятой сделки, которую мне так и не удалось разрушить. А я уже видела, какими могут быть последствия.

Мое собственное выживание и жизнь ребенка зависят исключительно от меня одной. Я понимала, что если сейчас не соберусь, то все закончится плачевно для нас обоих.

— Чертов дракон, — выругалась я.

— Ты нас звала? — послышался голос.

Вскинув голову, я увидела котов. Они дружно сидели на крыльце замка, наблюдая за тем, как я корчусь неподалеку. Помощи от них я не ждала. Вряд ли заинтересованы в том, чтобы моироды прошли удачно. Если я и ребенок погибнем, они будут только рады. Их миссия увенчается успехом.

Тем удивительнее было услышать от Ворчуна:

— Чего расселись? Тащите ее в дом.

— Смысл суетиться. Она все равно умрет, — вздохнула Хандра.

— Вот еще! Если я берусь за дело, — важно ответил Апломб, — то успех гарантирован.

С этими словами белый кот, спрыгнув с крыльца, направился ко мне, а за ним последовали и остальные. Просто удивительно до чего сильными оказались коты. На вид и не скажешь.

С их помощью я встала на ноги. Идти пришлось, превозмогая боль. Она накатывала волнами, промежутки между которыми постоянно сокращались. Каждый шаг давался с невероятным усилием. Особенно тяжко было на лестнице. Если бы не поддержка котов, я бы не справилась.

Ворчун, самый крупный из котов, ухватился зубами за край моего подола и тянул меня вверх по ступеням. Жаба, запрыгнув на перила, вцепилась когтями в рукав и тащила в ту же сторону. Обжора, фыркая от усилия, подпрыгивал и толкал меня лбом чуть ниже поясницы.

Вместе коты действовали слаженно, будто репетировали заранее: одни тянули, другие толкали, третьи удерживали равновесие, когда я спотыкалась. Их когти больно царапали кожу сквозь одежду, но я терпела. Ведь они вели меня к цели.

Наконец, впереди показалась дверь в мои покои, и Апломб подбодрил:

— Давай, еще немного — и будешь отдыхать.

Я могла бы поспорить, что до отдыха еще далеко, но сил говорить уже не было. К тому моменту, как я рухнула на кровать, дыхание стало коротким и прерывистым, схватки усилились, а время между ними сократилось вдвое. Все происходило слишком быстро.

— Дыши, — деловито приказал Апломб.

— Она точно умрет, помяните мое слово, — заметила Хандра.

— Чур, я заберу ее вещи. Никто же не против? — с надеждой поинтересовалась Жаба.

— Ну вот опять все тебе, — вздохнула Черная.

— В целом она даже мертвой будет ничего, — прикинул Блуд.

Это стало последней каплей. И я, справившись с очередной схваткой, крикнула:

— Я еще жива!

Коты дружно вздрогнули. За спором они забыли о моем присутствии.

— Действительно, неудобно получилось, — согласился Апломб.

Несмотря ни на что, болтовня котов отвлекала. Я безумно боялась этих родов. Причин для этого хватало. Мне все же предстояло родить не человека, а дракона.Как это будет? Он родится с крыльями, а может, вовсе яйцом? Последняя мысль меня развеселила, и я хихикнула. Это явно нервное.

— Началось, — загробным голосом произнесла Хандра. — У нее предсмертные судороги.

— Кажется, она смеялась, — возразила Черная.

— В последний раз, — не сдавалась Хандра.

Я корчилась от боли на кровати в окружении котов. Вот уж не думала, что роды у меня будут принимать приспешники демонов. Но кроме них никто не спешил мне на помощь..

Я вся горела, и даже прохладные простыни не остужали кожу. Наоборот, они быстро нагрелись от моего жара. Боль и та напоминала раскаленное железо, которым жгли мое тело. Каждая новая схватка лавой прокатывалась по мышцам.