— Учитывая всю эту суматоху… ты выглядишь великолепно, Камми, — он был единственным, кому я позволяла так себя называть, — здоровой и счастливой. Ты будто сияешь.

Я смущённо улыбнулась, ведь человек, из-за которого я так сияла, стоял рядом.

— Клинтон, не уверен, что вы помните меня, но я…

— Натан Раш, а вы, должно быть, Сандра. Я очень хорошо помню вас обоих… Натан, мы с вами часто общались по электронной почте, — он пожал им обоим руки. Забавно, насколько мал мой мир.

Человек, в которого я была влюблена, уже давно был в моей жизни, просто я этого не осознавала. Натан и Сандра знали определённую сторону моей жизни, моей семьи, о которой я сама не знала. Поразительно, что после смерти родителей они помогали мне собрать все кусочки вместе.

— Присядем? — Сандра указала на гостиную и кушетки в клетку, которые, казалось, располагались там на протяжении поколений. Клинтон не стал терять времени, вошёл в гостиную и присел.

— Расскажите мне всё в точности, что произошло.

Я посмотрела на Натана, потому что не была уверена, что смогла бы вспомнить вчерашний день. Он кивнул и, повернувшись к пожилому человеку, рассказал ему вкратце обо всём, что произошло на катке. Я старалась не реагировать, не было нужно снова это переживать. Эти воспоминания крутились в моей голове беспрерывно с самого начала.

— И что вы рассказали полиции? — спросил меня Клинтон, когда Натан закончил.

— Что ж, я была не до конца честна. Этот… кто бы он ни был, этот психопат присылал мне записки. Сообщения с угрозами. И вчера я рассказала об этом полиции, — я сжала ладони, уверенная, что Клинтон будет недоволен.

— Ты… что?! — его щёки покрылись румянцем. — Этот маньяк связывался с тобой, а ты держала меня в неведении? Забудь о полиции, ты должна была сказать мне об этом с самого начала!

Он кипел от злости, и я понимала, что поступила неправильно.

— Я знаю, знаю! Но тогда я не знала, как поступить. Я наняла частного детектива, он преследовал этого маньяка. Просто… я не хотела рассказывать об этом полиции. Они и так лишь сильнее запутали всё расследование, и я была не уверена, что новость о записках послужит во благо. И журналисты узнали бы про них… чёрт подери! — я так расстроилась, что бросила подушку на пол.

Натан взял меня за руку, сплетя пальцы.

— Я думаю, Камилла пытается сказать, что не хотела превращать всё в ещё больший цирк.

Клинтон старался успокоиться:

— Я понимаю, по крайней мере, стараюсь. Но, когда такие вещи происходят, ты должна сообщать мне. Я могу защитить тебя. И больше не общайся с полицией без меня. Не могу поверить, что ты дважды давала им показания без моего присутствия.

Сэмюэль отвлёк внимание:

— Куда мы поедем отсюда?

Клинтон обратился к нам всем:

— Что ж, я разговаривал с полицией штата, они будут осматривать дом до конца недели. Возможно, вы сможете вернуться в Холлис Хаус через несколько дней. Не то чтобы я хочу, чтобы вы оставались тут. Пока что никому не известно, где вы находитесь, даже СМИ. Похоже, полиция изо всех сил пытается прикрыть факт проникновения в дом и новости о записках. Но это не значит, что ничего не просочится, потому что нам известно, что некоторые полицейские зарабатывают на том, что снабжают репортёров информацией. Но на данный момент, я думаю, тебе лучше оставаться там, Камилла, и не сообщать никому, за исключением людей в этой комнате, о своём местонахождении. Честно говоря, полиция считает, что близка к разгадке.

Каждый озвучил своё согласие, но у меня оставался один вопрос, который я хотела обсудить с Клинтоном.

— Вы не могли бы выйти? Клинтон, мне нужно с тобой поговорить.

Натан посмотрел на меня с подозрением, но встал и, предложив руку матери, вышел с ней из комнаты. Сэмюэль последовал за ними, после чего мы с Клинтоном остались наедине.

— Полиция изучила остатки от бомбы, оставшиеся в доме, и они ведут к промышленному заводу на юге Чикаго. Полицейские также пытаются отследить IP-адрес, взломавший камеры безопасности в доме. Записи с камер наблюдения тоже были стёрты. Ещё они нашли след от ботинка десятого размера, пытаются узнать конкретный бренд.