Прошлым вечером Натан забрал у меня телефон и взял всю ответственность на себя. Я была потрясена, будто в меня бросили гранату, и моё тело больше было неспособно функционировать. Он собрал мои вещи, привёз к себе домой, защищал от допроса полицейских. Он упаковал даже мою подушку, зная, что она мне понадобится. Он был Божьим даром, моим спасителем.

И прошлой ночью, когда я оседлала его, я осознала, что влюбилась в Натана Раша. Он был всего лишь четвёртым человеком в моей жизни, которого я любила, но единственным мужчиной, к которому у меня были такие романтические чувства. Двоих из этих людей уже не было в живых, третий был в машине на пути сюда. Я старалась выразить взглядом каждое глубокое, переворачивающее мою жизнь с ног на голову чувство, что я испытывала к нему. Ещё не настало время сказать ему вслух об этом, потому что я была слишком потерянной на тот момент.

Но я любила его. В ту минуту мне было и хорошо, и страшно.

— Он захочет сразу поговорить со мной. У меня тоже к нему есть вопросы. Как думаешь, мы сможем вернуться в Холлис Хаус?

Мне хотелось увидеть, что полицейские сделали в этом доме, но не была уверена, что идея была хорошей.

Очевидно, Натан был солидарен со мной:

— Не уверен, давай подождём приезда Клинтона.

Мы доели остатки завтрака, убрали со стола и направились к дому матери Натана. Зайдя туда, мне вдруг стало грустно, не осталось и следа от веселья на день рождения и от компании друзей, которым мы радовались всего пару недель назад.

— Камилла, — Сандра направилась ко мне, как только мы вошли, и крепко обняла меня, ласково похлопывая по спине.

Мне было так хорошо, что я с трудом сдержала нахлынувшие слёзы. Она была родителем, хоть и не моим, но на минуту было приятно гипотетически переложить свои проблемы на плечи взрослого человека. Мне пришлось быстро повзрослеть за те месяцы, что прошли со дня смерти моих родителей, но всё равно было приятно иметь возможность на кого-то положиться в трудную минуту.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она меня, рассматривая и крепко держа за плечи.

За её спиной я видела Сэмюэля, сидящего за кухонным столом, смотревшегося неуместно в своём строгом чёрном костюме и поедая что-то, приготовленное для него Сандрой. Как ни странно, меня развеселило то, как чудно он выглядел.

— Хорошо, лучше после ночи сна и сытного завтрака с утра. У вас всё было в порядке? — я указала на Сэмюэля, жующего кусок тоста.

Сандра покраснела, и я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку. Да, Сэмюэль был привлекателен, и я была уверена, что с ним у неё хлопот не было.

— О, Сэмюэль? Он идеальный гость, никаких беспокойств, ни звука.

Натан смотрел на неё, словно она была растеряна:

— Ты в порядке?

Сандра шикнула на него и вернулась на кухню. Натан покачал головой, но повернулся ко мне, наклонившись, чтобы оставить быстрый поцелуй на моих губах.

— Что бы ни произошло сегодня, просто знай, что я с тобой. Что бы тебе ни понадобилось. Даже если придётся бежать из страны. Потому что я и это могу, принцесса.

Убежать куда-то с Натаном? Звучало заманчиво идеально.

— Интересно, как быстро я смогу заправить свой самолёт?

Он закатил глаза:

— Частный самолёт, я мог бы и догадаться.

Как только мы собрались зайти на кухню, прозвенел дверной звонок. Я заметила, как напрягся Натан, а Сэмюэль подпрыгнул, потянувшись за своим пистолетом. Их реакция заставила меня спуститься на землю, напоминая, что шутки и беззаботность были неуместны.

Натан знаком попросил меня оставаться на месте, пока сам направился к двери, заглядывая через боковое окно из стекла. Тут он расслабился:

— Если ты больше не ждёшь никаких других пожилых, седовласых людей в костюме-тройке, то, полагаю, это Клинтон.

Натан открыл дверь, за порогом стоял мой крёстный отец. Не сдержавшись, я побежала к нему, счастливая увидеть знакомое лицо из моей прошлой жизни. Он заворчал, когда я накинулась на него, но обнял меня в ответ, с облегчением вздыхая.

— Мне жаль, что я так долго не приезжал к тебе, — его степенный и серьёзный голос был музыкой для моих ушей, я ещё сильнее затосковала по отцу.

— Я понимаю, почему ты не мог приехать. Но я рада, что сейчас ты тут, так рада, — я сжала его руку, отступая, и его голубые глаза окружили морщинки, когда он провёл меня внутрь.