– Не знаю, почему брат так сделал, но мне кажется, что ему тоже плохо, – продолжала Яся. – Ты же видела, он даже не почувствовал, что руку себе проткнул.

«Тоже мне, знаток по чувствам!» – фыркнул я, вставая у края изгороди и потихоньку выглядывая из-за нее.

– Он меня презирает, – всхлипнула принцесса, своими действиями больно сжимая мое сердце.

В этот момент захотелось кинуться к ней, чтобы утешить, но я успел себя остановить в самый последний момент.

– Я только за ужином поняла, почему мне так больно…

Затаил дыхание, чувствуя, что волнение сносит с ног.

– Нравится он тебе, да? – Ясмина печально улыбнулась, глядя на свою подругу.

– Нравится, – со всей серьезностью кивнула Ракель, – а я, дура, взяла и своим поведением все испортила…

«Тише, тише… – успокаивал я глупое сердце, пустившееся в галоп. – Это просто временная симпатия, и Ракель никогда не будет чувствовать того, что испытываешь к ней ты…»

37. Какая же я дура!

Ракель

Шмыгала носом, пытаясь взять себя в руки. И с каких это пор я стала такой впечатлительной? Ответ напрашивался сам по себе – с тех самых, когда поняла, что испытываю нечто теплое к Ливану. Но вся проблема заключалась в том, что мои чувства ему и даром не нужны…

«Ну так оно и неудивительно! Вести себя нужно было как положено! – ругалась я. – Как порядочная девушка, а не бордельная девица! На кой черт ты ему сдалась с таким поведением?! Даже подумать страшно, какое он мнение о тебе сложил!»

От таких мыслей стало еще тяжелее, и я прижалась к боку Ясмины, медленно втягивая воздух.

«Я прошу прощения, госпожа…» – послышался голос Корнуэла.

«Меня кто-то потерял? Ищет?» – безэмоционально спросила я.

«Я бы сказал, что наоборот нашел и сейчас стоит, слушает вашу речь…»

«Что?! – взвилась я, чувствуя, как мое сердцебиение ускоряется, ведь было сказано столько всего, что только тупой бы не понял смысла. – Кто?!» – невозможно было описать, каких трудов мне стоило, чтобы усидеть на месте и не кинуться отрывать уши тому, кто пал так низко и решил подслушать разговор двух девушек, беседующих по душам.

«Тот, о ком, собственно, и плачет ваше сердце», – было мне ответом.

«Ливан?! Он здесь?! И он все слышал?! Ах, он… Ну что за… – мысли метались в голове, я была напряжена до предела и даже не представляла, как теперь быть. – Сделать вид, что ничего не знаю и уйти? Представляю, как он сейчас глумится надо мной, ведь я сдала себя с потрохами! Душу перед ним наизнанку вывернула! Ну разве так можно?!»

Слезы мгновенно высохли. Ярость перекрыла всю боль, придавая сил, пусть и временно.

«Где он?» – спросила я у создания бездны, защищающего меня с самого рождения.

«Возле живой изгороди, сразу у входа…»

– Ясмина, – подняла взгляд на подругу, понимая, что не смогу… Не смогу уйти и сделать вид, что ничего не произошло. Он все слышал. Слышал, о чем мы говорим с Ясей, но не ушел, продолжая впитывать в себя то, что ему не положено было знать!

«Я открываю душу только тем, кому сама хочу! И никто другой не имеет права влезать в нее без моего разрешения!»

– Тебе полегче? – спросила подруга, даже не представляя, какая буря эмоций кружит внутри меня.

– Полегче, – медленно кивнула. – Но мне все же хочется побыть одной. Я тебе открою портал в покои, ты иди. А я чуть позже вернусь. Хорошо?

«Вот сейчас Яся уйдет, и я все тебе выскажу! Да, я вела себя некрасиво, но и твое поведение ничем не лучше!»

– Не хочу оставлять тебя одну, – поморщилась Ясмина.

– Со мной все хорошо, честно, – улыбнулась в ответ. – Иди. Мне нужно чуточку побыть одной.

Щелкнув пальцами, я открыла пространственную воронку, в которую и шагнула сестра боевика, проникнувшего в мое сердце.

Секунда, портал закрылся, а я медленно перевела взгляд на проход в живой изгороди, собираясь с силами, чтобы провести культурный диалог, а не наорать на Ливана, хотя так хотелось.

– И долго ты там стоишь? – слова сами по себе слетели с моих губ.

Пара секунд царила тишина, а потом до меня долетело легкое шуршание, и в зеленом проходе показалась мужская фигура, окутанная светом от фонарей.

– Не так давно, как вы думаете, – ответил Ливан, смотря на меня не отрываясь.

Своим "вы" он причинял мне боль, создавал дистанцию, которой не хотелось наблюдать и чувствовать.