– Да, – кивнул я, – мне нужно тридцать коробок с пирожными.

– Не сдается? – хохотнул Ториш, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– Ну ты хотя бы меня не нервируй, – шикнул я на друга, которому удалось найти свое счастье в виде младшей воспитательницы дома магиков. – Решил детей угостить. Я же не виноват, что Настя все сама может создать. Я завалил цветами все комнаты! Украшения она перестала принимать, потому что по ее словам их складывать некуда. А мне как быть? – уставился я на него. – Как добиться ее?!

– Вот тебя понесло, – рассмеялся Ториш, которого захотелось чем-нибудь прихлопнуть.

– Я уже раза три делал ей предложение руки и сердца, но моя избранница постоянно отмахивается от меня, как от назойливой мухи! – фыркнул я, наблюдая, как сладости грузят в экипаж.

– Она занимается делами детского дома, – главнокомандующий успокаивающе хлопнул меня по плечу. – Ей пока не до тебя.

– Да чем там еще можно заниматься?! – не выдержав, я едва не заорал во все горло. – Поместье в идеальном состоянии! Во всех комнатах обновление от пола до потолка! Стены, мебель, ковры и шторы, горы игрушек! Новая кухня! Несколько купален! По ее желанию даже бассейн сделали посреди сада! Да в доме магиков условия лучше, чем у самого короля!

– Все для детей, – рассмеялся Ториш, нервируя меня своим поведением.

– И я только за, – кивнул, с каждой секундой распыляясь все больше, – но Лиара с Лусией вообще перестали появляться дома! Они переехали к Насте в прямом смысле этого слова, зато если я прошу остаться с ночевкой, то меня нагло выдворяют за врата, объясняя это тем, что так будет лучше! А кому так будет лучше?!

– Тебе, – уже без стеснения хохотал главнокомандующий.

– Я так больше не могу! Серьезно! Сегодня же силой утащу ее в храм и заставлю согласиться на брак! – выпалил я. – Я люблю ее! И точно знаю, что наши чувства взаимны! Но она отказывает мне! Почему?! Почему, я тебя спрашиваю?! – рявкнул я, привлекая к себе внимание прохожих. – Позволяет себя целовать, обнимать, но как разговор заходит о совместном проживании, так меня пинают под зад, придумывая глупые оправдания!

– Успокойся, – участливо похлопал меня по плечу друг. – Ты на взводе.

– И это мягко сказано! – фыркнул я. – Ладно, поехали. Я обещал детям привести лакомство! Они ждут меня!

Забравшись в кабину городской кареты, я угрюмо уставился в окно, вспоминая события, случившиеся годом ранее, а если точнее, исповедь Оливии Дорьен, которая своими словами сделала меня свободным и позволила вздохнуть полной грудью.

Испугавшись за свою мать, она рассказала все. И про пленение чужого разума, кстати, ее не смущало, что родной отец находился под чарами, и про то, как они решили оплести своим сетями меня, и про ребенка, которого зачали совершенно от незнакомого мужика. Боги… У меня до сих пор не укладывалось в голове услышанное. Мать подложила свою родную дочь под незнакомца, с целью забеременеть, чтобы потом обвинить меня в отцовстве. Какой же мерзостью нужно быть. Хотя… о чем это я? У таких, как она, нет ни совести, ни чести!

Его величество сдержал свое слово, пусть я и был против. Он даровал им жизнь, если, конечно, существование в закрытом монастыре, из которого нельзя было сбежать, можно таковой назвать.

Оливия выносила ребенка, правда монахиням пришлось приложить немало усилий для его рождения, ведь горе-мамаша настолько обезумела, что не раз порывалась взять грех на душу. Как только она родила его, то малыша сразу же забрали у нее. Оливия была сама не своя, посыпая голову младенца бранными словами и обвиняя его во всех бедах.

Ребенка хотели воспитать в стенах монастыря, но его решил забрать родной дед, который не смог оставить своего внука. Пусть он был нагулян со стороны и зачат вне брака, но все же глава бывшего семейства Дорьен не смог бросить его. В моих глазах он заслужил уважение, желая воспитать мальчика даже несмотря на то, что Оливия появилась на свет, можно сказать, по принуждению, да и то далеко не факт, что вообще являлась его дочерью.

Самая главная злодейка не смогла смириться с тем, что дочь выдала все ее тайны. Она пыталась свести счеты с жизнью, но монахини быстро смогли предотвратить это, по сей день накачивая мать Оливии успокаивающим зельем, разум которой превратился в овощ.