– Айрин – гувернантка для Лиары и Лусии! Она не обязана накрывать тебе на стол и уж тем более выслушивать твои недовольства! В доме остались две служанки! Обратись к ним, Оливия! – да, я не смог больше этого выносить и позволил себе прилюдно закрыть ей рот, что с моей стороны было той еще грубостью.

Глаза графини расширились, ведь я публично унизил ее, а потом на них выступили слезы, от вида которых я начинал раздражаться еще сильнее. Мне хотелось рыкнуть на нее, чтобы она перестала пускать слезные реки, которые, скорее всего, были очередным спектаклем.

– Эртан… – всхлипнула она, мотая головой. – Что ты такое говоришь? Что я тебе сделала? – голос Оливии дрогнул. – Хорошо еще другие не слышали, как ты со мной обращаешься, такого позора я не смогла бы пережить.

– Умей со всеми вести себя достойно, – произнес я ледяным тоном. – Тебе никто здесь ничем не обязан! Запомни это! В МОЕМ доме нет рабов, есть те, кто поддерживают чистоту и готовят еду! Да, они ниже тебя статусом, но это не говорит о том, что ты имеешь право обращаться к ним без должного уважения!

Оливия зажала рот рукой и выбежала из кухни, рыдая на весь коридор.

Я уставился взглядом в пустоту, испытывая двоякое чувство в этот момент. С одной стороны под кожей разливалось моральное удовлетворение, ведь я высказал ей половину из того, чего безумно хотелось. Но с другой меня терзало чувство вины, ведь Оливия была в положении, такие расстройства могли плохо сказаться на ее состоянии и развитии малыша в целом.

«И что теперь? Позволять всех втаптывать в грязь, так что ли?! Раз родители не научили манерам, то придется мне, если не хочу всю свою оставшуюся жизнь краснеть из-за ее хамского поведения!»

Чувствовал на себе взгляды девочек и Анастасии, но посмотреть в их сторону не решился. Аппетит пропал, и я, буркнув слова благодарности за трапезу, поспешил покинуть кухню.

Мне было душно, я задыхался. Графиня сводила меня с ума, отравляя мою жизнь. Всей своей сущностью пытался избавиться от нее, но на деле не предпринимал ни шага, ведь ее беременностью она связала меня по рукам и ногам.

Размашистым шагом направлялся в сторону кабинета, вихрем пролетая мимо вытянувшихся по струнке стражей. Меня одолевало отчаяние и понимание того, что жизнь в таком молодом возрасте загублена, ведь я не смогу выносить графиню подле себя.

«Не смогу…»

– Ваша светлость! – послышалось взволнованное за моей спиной, когда я уже находился возле дверей своего кабинета.

– Что такое? – недовольно кинул через плечо, наблюдая бегущего ко мне со всех ног стража. – Что случилось? У нас пожар?

– Графиня! – выпалил молодой мужчина. – Графиня пробегала мимо меня в слезах, а потом упала в обморок, прямо посреди коридора…

40. Может случиться непоправимое

Эртан

– Дьявол! – рыкнул я, срываясь с места и устремляясь за стражем, указывающим путь.

Оливия обнаружилась на полу, лежащей без движения. Только ее грудная клетка размеренно поднималась и опускалась, свидетельствуя о том, что она дышит.

– Мы не осмелились взять ее на руки, – виновато произнес страж.

Я мог его понять, как и всех остальных, которые столпились возле моей будущей супруги, поглядывая с волнением. Они не знали, что Оливия в положении, Ториш не стал бы рассказывать о таком, но все же на их лицах проглядывалось тревога.

– Отправьте гонца к королевскому лекарю! – выпалил не дыша. – Скажите ему, что я срочно его зову. Дело наивысшей важности!

Стражи, переглянувшись между собой, ведь я вызывал королевского лекаря, как простого врачевателя, не стали задавать лишних вопросов и быстро определили, кто именно займется моим посланием, и когда я подхватил на руки графиню, один из тех, кто охранял мой дом, уже отправился выполнять поручение.

Естественно они были не в курсе, что мой дядя следит за здоровьем самого короля, но тем лучше. Ни к чему им обладать данной информацией.

Нес молодую женщину осторожно, стараясь трясти как можно меньше.

«А она нелегкая… – подумалось невольно. Прижал ее сильнее, чтобы было удобно шагать, и тут носа коснулся аромат женских духов, заставляя задержать дыхание… – Как… – горло сдавило от терпкости запаха, – как такое можно на себя наносить? Невозможно просто…»