— А это, — протягивает ей ложку с едва заметным налётом на ней, — это что, Элис?! — и два не громит всё на столе.

Не громит. Но очень заметно, красноречиво даже, сдерживается.

Она вглядывается.

— Ба… базилик, хозяин.

И он, бледнея, отступает на шаг, на всякий случай.

— Ты положила? — спрашивает угрожающе вкрадчиво.

Элис хмурится и глядит на него, как на идиота.

— Мистер Оуэн, если бы я положила, я бы перечислила минутой ранее!

— Тогда как это понимать? Ты хоть знаешь, что для оборотней это едва ли не яд, что способен свести с ума?! Я всё испортил, — выдыхает он неожиданно тихо и устало. — Не смог сдержаться… — и всё-таки сбивает на пол со стола какие-то горшочки и кружки.

Элис злится, а девочка за её спиной начинает громко плакать…

И в то же время эхом доносится плач леди из зала…

Герберт кривится.

— Да что ж такое… — и поднимает на Элис виноватый затуманенный взгляд. — Прости… милая. Из-за базилика, я словно пьян. И раздражителен. Он вызывает ярость у оборотней. Я… не хотел.

— Я точно его никуда не добавляла. У меня здесь просто такого нет, хозяин.

Она подходит к нему и касается тёплой ладошкой груди, будто не зная, как ещё успокоить.

— Что там было? Вы убили кого-то?

Герберт качает головой.

— Нет, так, накричал… Угрожал. Но ничего, — усмехается, — криминального. Элис, дай мне воды… — он трёт глаза, глубоко вздыхая. — Надо, чтобы мне стало легче. Они пока ещё не ушли.

Элис кивает и спешит выполнить просьбу, не обращая внимания на девочку-посудомойку.

Но та и сама успокаивается — из подвала на кухню пробирается белый как снег, пушистый котёнок.

Вот только, когда она пытается взять его в руки, он царапается и бежит назад.

Чем снова вызывает расстройство.

— Да что ж такое… — шипит Элис. — А вы не хотите за ним сходить? — подаёт ему стакан воды. — Вам нужно проветриться. Вернётесь и скажите, что это недоразумение. Или мне сказать? Но будет как-то неприлично…

— Думаю, они подождут меня, — вслушивается Герберт в плач выжившей девушки. — За кем сходить, куда? — отпивает он воды.

— Котёнок в подвале… А мне надо доделать вам десерт. Они же будут десерт? — спрашивает так, будто отказ не примет.

— Да, думаю, да, — отзывается Герберт и, всё ещё не до конца понимая, что и зачем делает, отправляется на поиски котёнка.

Незнакомая ему девушка, которая только недавно заливалась слезами, всё ещё раскрасневшаяся и расстроенная, провожает Герберта взглядом, правда, быстро спохватывается и вновь принимается за работу. Надо прибрать со стола и вымести пол. Пока Элис вновь не принялась её за что-нибудь отчитывать!

Элис кажется ей такой жуткой, хуже хозяина замка, или под стать ему. Девушка могла бы поклясться, что видела, как сверкают зеленью у неё глаза, и как та размешивала в чашке чая сахар, не касаясь ложечки.

Кому скажи, не поверят! Впрочем, она и не будет никому рассказывать, не до конца доверяя собственным глазам. Возможно, это всё слухи о графе и об этом жутком замке так повлияли на неё, вот и чудится всякое… Ведь никто пока, кроме неё, вроде не признавал Элис ведьмой.

Герберт тем временем, всё ещё испытывая жгучее раздражение под кожей, бродит в подвале, пытаясь отыскать пропажу. Он заглядывает под старый шкафчик и котёнок, окутанный пылью и паутиной, смешным маленьким комочком-привидением выскакивает из-под него и несётся обратно наверх. И Герберт, нервно и нехорошо смеясь, спешно направляется за ним, сам не понимая до конца, зачем это делает.

Минуя кухню, через чёрный ход он оказывается на дворе, озирается по сторонам и слышит отчаянный писк. А затем видит, как белый кричащий комок застревает между двумя ветвями развесистой старой яблони и явно не может, или боится, слезть с неё обратно.

Герберт подходит к дереву задумчивый и уставший, скептически смотрит вверх, прикидывая расстояние от земли, а затем переводит взгляд на окна замка, за которыми его всё ещё ожидают гости.

Вернуться бы…

Но перспектива сорваться вниз с рассохшегося дерева вместе с котёнком кажется ему более привлекательной, чем возвращаться в общество скалящихся на него псов и су… Впрочем, надо быть гостеприимным и вежливым.

Но он быстро, заодно остынет и вернётся с милым котёночком.