Герберт, как часто с ним бывает в последнее время, задумчив и угрюм, несмотря даже на то, что сейчас идёт к другу, в приятное, что уж душой кривить, пусть и грязное, место.

Мэрайя сказала, градоначальник обидел её. Любопытно, как часто такой правильный и непоколебимый, холодный Ричард посещает подобные заведения? Интересно, рассказывал ли он что-нибудь своей любимице — а Герберт очень удивится, если Мэрайя не его фаворитка — о своих делах и планах. Быть может, и про дело Герберта он обмолвился словом?

Даже если Ричард замешан в чём-то и держит это в тайне, граф вполне может ожидать, что кто-нибудь из девочек Морригона хоть немного, но в курсе дел. Быть может, если бы кто-то из них расследовал какое-нибудь дело вместо стражей, то до истины добирались бы куда быстрее! Развязывать языки так, как делают это прекрасные и распутные девицы в этом заведении, не может больше никто другой. Если бы ещё — граф тяжело вздыхает — был способ отличать нужную и полезную информацию от обычных сплетен…

Впрочем, на Мэрайю граф возлагает большие надежды, она женщина разумная, пусть и позволила себе оказаться в таком положении и до сих пор не выбралась из него.

Наладить бы свои дела, решить проблемы, и тогда… Герберт ведь всерьёз задумывается о том, что хорошо бы выдать её замуж. Хотя бы для того, чтобы подруга больше не забегала к нему в слезах и расстроенных чувствах.

***

Проходить мимо этого квартала Бернард не любит, прикрыть бы к чертям дом Морригона и разогнать всех его девиц! Лучше даже изгнать из города, но пока, и он надеется, что лишь пока, бизнес его вполне законен.

Кроме этого вполне себе приятное место — чистые заведения и дома, ровные дороги, аккуратный тротуарчик, фонари и деревья по сторонам дороги, всё такое тёмное, тёплое, блестящее. Как с картинки. И вечер ещё выдался на удивление тёплым, солнце совсем недавно дарило городу свои последние красные лучи, что дробились в окнах и редких зеркальцах луж, а теперь подсвечивало тёмно-лиловым горизонт впереди, уступая место темноте.

И Бернард прошёл бы мимо, не заметь он странного незнакомца, спешащего куда-то со следами помады на щеке и шрамом на шее…

Шрам. Это ведь было одной из примет… А кого?

Бернард хмурится, пытаясь вспомнить, и даже собирается остановить паренька. Так, на всякий случай. Осторожность в это тревожное время лишней не будет. Но когда незнакомец оказывается возле поворота с другой стороны улицы, Бернарда едва не сбивают с ног.

— Прошу прощения, — поправляет граф свой шарф, отступая на шаг. — Я был задумчив и невнимателен.

Бернард раздосадовано отряхивает своё пальто, словно от соприкосновения с Гербертом на нём налипла… да, волчья шерсть, и оглядывается — паренька и след простыл.

— Ничего, могу понять.

Из кармана его, как на зло, высыпается горстка блох.

— Да что ж такое… — смотрит на них Бернард, но собирать не спешит, как-то это неловко, что ли.

К тому же именно эти монетки почти не в ходу у приличных людей. Не зря ведь зовутся блохами. Вроде и пошло название с того времени, как бедняки, а они и составляли тогда большую часть населения, выбирали друг у друга блох, в буквальном смысле, и фигуральном, чтобы наскрести на жизнь.

— Не ожидал, — ухмыляется Герберт, — увидеть вас здесь. Да и, — бросает красноречивый взгляд на блошек под ногами стража, — как-то маловато будет, девицы эти тоже оскорбляться умеют.

— Смешно, — хмыкает он в усы. — Весело тебе, я погляжу.

— А что грустить? — пожимает граф плечом. — И вам бы не помешало расслабиться, дел поди по горло с расследованием.

— Намёк на то, что встретил меня здесь? А может я за вами следил, Оуэн?

— И позволил мне в вас врезаться? Хороша слежка, ничего не скажешь. Я скорее о том, что понимаю теперь, почему проще посадить любого, кто кому-то не понравился, чем искать виновных. У вас, я погляжу, все здесь развлекаются вместо того, чтобы заняться делом…

Бернард краснеет от злости, но сдерживает себя.

— Я проходил мимо. Но оправдываться перед вами и не обязан.

— Наш многоуважаемый градоначальник, видимо, тоже мимо проходит часто, — вспоминает Герберт слова Мэрайи, — а потом обвиняет приличных людей в распутстве, — не выдерживает он. — Не удивлюсь, если встречу здесь ещё и Людарика.