— Конечно, я что зря взялась лечить гра… мистера Оуэна! — встревает Элис. У неё дико болит лицо, и она боится, что за тонким слоем крема будут заметны синяки. Вообще, приличные девушки не красятся… Но приличных ведь и не бьют! — Делала всё, как меня мать научила — горячая вода, чай, мёд.

Герберт кивает.

Едва заметно кивает и Бернард. Но, взглянув ещё раз на мистера Оуэна, замечает оранжевый блеск в его взгляде.

— Ваши глаза…

— А, да, — трёт Герберт веки, зажмуриваясь, — полнолуние скоро.

— Верно, верно… — бормочет Бернард, возвращая список Элис.

— А девушку загрыз оборотень, — встревает его напарник. — Чем докажете, что не перекидывались этой ночью?! И не надо волковедом прикрываться, они тоже могут ошибаться!

— Я, — усмехается граф, бросая на Элис блестящий, замученный взгляд, — перекидывался этой ночью? Точнее, когда ты приносила мне чай утром, я не спал в своей постели?

— А разве вы… — Кроули осекается, сомневаясь уже, правда ли отсутствовал граф этой ночью.

Однако замешательство его не остаётся без внимания, и Бернард заметно напрягается.

— Спали, — улыбается Элис.

И стреляет салатовыми глазами в мистера Кроули.

В это время сверху доносится глухой стук.

— О, — вздрагивает Кроули, — о…

— Здесь есть кто-то ещё? — отвлекается от прежней темы Бернард.

— О нет! — вскрикивает Кроули. — Нет… Думаю.

— Думаете?

— Это может быть летучая мышь, — пятится он к лестнице, не желая выдавать фейри. — Пойду проверю! Не буду вам мешать.

— Да, замок кишит всяческою живностью… — морщится Элис. — Дело в том, что миссис Смит физически не могла успеть всё, но очень старалась.

— Она была доброй и трудолюбивой женщиной, — говорит Герберт и вновь обращается к стражам. — Прошу меня простить, но мы заняты. Сами видите, работы здесь много. Вы ведь тоже не захотите остаться на чай?

— Не захотим, — после недолгих раздумий, отвечает Бернард и направляется к выходу. — Всего хорошего.

Несмотря на запрет не ходить в ту сторону, Кроули идёт на странные звуки. Увидеть фейри желание велико, страха же почти нет, вместо него в груди бьётся волнение. Такое сильное, что слезами выступает на глазах.

— Простите? — останавливается он у одной из дверей, и прислушивается. — Простите, су-существо?

Курту уже всё равно! Его не выпускали всё это время, и не разгромил он комнату до сих пор лишь потому, что опасался, что граф его выдаст стражам. Но теперь, когда господа нагрянули в дом, ему плевать Он разъярён и опасен!

— Открой, петух! Дурак! Ууу, негодник! Я им всё всем выскажу! Ууууу!

— Кому, что выскажете? — отшатывается Кроули от двери. — И как открыть, где ключи? А вы… не можете, ну, как-то иначе выйти?

— Твоим кишкам! Достану и всё им выскажу!

В животе у Курта урчит, он стукается лбом о дверь и сцепляет зубы.

— Пёс!

— О ужас, — шепчет Кроули и торопится уйти подальше. — О ужас, надо… Надо кому-то сказать! Элис! Мне угрожали выпустить кишки! — он сбегает вниз по ступеням и разочарованным взглядом обводит опустевшее помещение, не замечая там стражей. — А где… Господа уже ушли?

— Он что, до сих пор там? — шепчет Элис так, чтобы Кроули не услышал.

И Герберт ведёт плечом.

— Я… не успел, не стал… Да, — вздыхает признаваясь. — Там.

— Кричит, — продолжает Кроули, — кричит так, что я уже начинаю думать, будто бы там… человек, — заканчивает он шёпотом, округляя глаза, и косится с подозрением на графа.

— Я к себе, — устало качает тот головой, решая ни на что не отвечать и на нетвёрдых ногах направляется наверх. — Меня не беспокоить!

Элис поджимает губы. Из-за кузена, в благодарность, ей пришлось соврать стражам, совершить уголовно наказуемое деяние. А граф даже не может на минутку отвлечь мистера Кроули…

Да уж, его деньги им будут кстати, но только если он не будет совать нос в чужие дела…

Ещё и Курт… Плохой из него выйдет слуга, ой, плохой.

— Смотрите, — говорит она постояльцу, — феи не прощают обид.

— Так вы, — замирает он, — верите мне? — и глаза его начинают сиять от благодарности и радости. — Мне… Считаете, мне стоит вернуться и поговорить с существом ещё раз?

— Нет, вам нужно выйти прогуляться и не возвращаться до вечера, глядишь, тварь забудет о вас и не придушит в коридоре… Знаете, у нас сейчас и без того напряжения ситуация. Если вы умрёте в замке… это будет крайне невежливо с вашей стороны.