— Дерзит как, а! — снова возмущается парнишка. — Ещё и со старшим!

— Да будет тебе, — ворчит Бернард, снова его останавливая. — Может, она защищается так? Всё же сама понимать должна, среди чего оказалась… — и он осматривается, словно сам замок олицетворяет происходящее в городе.

В этот момент к ним выходит Кроули. На удивление заспанный, в полосатой пижаме.

— День добрый, господа. Что здесь происходит? Я думал, вернулся граф…

— Нет, он ещё не вернулся, — встревает Элис, — он ведь ушёл на рынок — это надолго. А вы, кажется, — переводит взгляд на стражей, — ленитесь пройтись по остальным свидетелям. Посидеть хотите? На чай напрашиваетесь? Или тоже есть хотите? Ещё одни! Мне одного вполне достаточно.

На последних словах Элис, Кроули подпрыгивает на месте.

— Меня? — тут же пугается он, делаясь ещё более растерянным и взволнованным. — Меня достаточно? Но я ведь не нахлебник какой, я внёс плату!

А вот Бернард ничуть не смущается и с важностью произносит:

— От чая не откажемся, благодарю.

Герберт тем временем мерит шагами пол в своём кабинете и чертыхается про себя.

Он понимает, что стражи теперь так просто не отступят. Поэтому граф переодевается, засовывает в карман список покупок, что составляла Элис, и открывает окно.

Высоко… Но делать нечего.

Он хватается за карниз, покрепче ухватывается за лозу винограда, который так удачно оплёл стену (и как только вырос здесь?) и едва не срывается вниз. Однако большого шума не поднимает и вскоре успешно добирается до парадного входа и перешагивает порог с напускным недоумением на лице.

— Господа, — приветственно кивает он стражам, — сказал бы, что день добрый, да похоже, что нет… — и переводит на Элис строгий взгляд. — Что делают здесь эти люди?

— Хотят вас… — усмехается она. — Мистер Кроули, идёмте, я заварю чай и для вас.

— Но… — мнётся он, с любопытством переводя взгляд со стражей на графа и обратно.

Бернард же времени не теряет и поднимается, переходя сразу к делу:

— Где вы были?

— На рынке, — волчий слух всё ещё обострён, поэтому версию Элис граф слышал.

— Кто может это подтвердить? — смиряет молодой страж Оуэна недобрым, неприязненным взглядом.

Герберт в недоумении вынимает из кармана список, который почти сразу же выхватывает Бернард.

— Да многие, — врёт он, надеясь, что всерьёз проверять это они не станут, — должно быть, меня видели прохожие… Вот список. К слову… Элис, — вновь смотрит он на свою служанку, — я ничего не купил, — и улыбается обезоруживающе. — Деньги забыл дома, голова совсем другим забита.

— Да уж, конечно! — рявкает она. — С вашими убийствами, — переводит взгляд на стражей, — все дела встали.

— Убийствами? — приподнимает граф бровь. — Произошло что-то ещё?

Ему не отвечают. Вместо этого Бернард вынимает из папки с бумагами, что была при нём, клочок бумаги и сверяет её со списком Герберта.

— Почерк не совпадает, — бормочет он, придирчиво щурясь. — Эта записка была в руках у жертвы… Хм.

— Не совпадает? — подступает к нему молодой страж и вглядывается в буквы с видом эксперта. — Да, к сожалению, не похоже, что писал один и тот же человек…

Элис морщится, открывает рот и переводит озадаченный взгляд на графа.

Герберт же так же озадаченно смотрит на неё. И молчит.

Элис не знает, как будет лучше — признаться, что это её почерк или оставить всё как есть.

Количество вранья, слишком уж любопытный Кроули и отсутствие Курта — всё это её тревожит.

А Бернард со своим напарником продолжают вчитываться в слова, словно надеясь, что схожесть таки найдут.

Герберт не выдерживает и начинает смеяться.

Кроули же наблюдает за всем внимательно и тихо, но внезапно замечает с радостной, искренней улыбкой:

— Вижу, граф, вы уже не больны!

Герберт замолкает, слегка теряясь. Не хотелось бы привлекать к этому внимание стражей. Но не кашлять же в ответ, это было бы слишком подозрительно, будто и правда пытается скрыть своё выздоровление.

Пауза, на самом деле короткая, зависает в воздухе чем-то тяжёлым и плотным. И Бернард переводит на Герберта пытливый взгляд.