Дорога к реке лежала через цветущие холмы. Вдалеке виднелись одинокие деревья, залитые солнцем. Ветер нежно ласкал густо растущие цветы: лилии, тысячелистник, мак, «соловьиные клювики», курильский чай, песчаный златоцвет, ромашку, тюльпан — и подхватывал на свои крылья воздушные семена одуванчиков. Даже издали речная вода выглядела кристально-чистой. Над головой синело чистое небо, солнце ласкало теплыми лучами лицо Аббаса, и в этот миг юноша тихо произнес: «Действительно, Аллах создал этот рай для нас и только для нас, ибо нет на земле места красивее, народа добрее и благороднее, чем мой!».

У реки молодой охотник увидел Лейлу, а рядом… Рядом с ней была — она! Та, кого он надеялся больше никогда не встретить. Звонкий смех подруг взлетал ввысь, к вершине холма, и парень долго не мог решить, что ему делать: подойти или нет — все же его просили помочь, и уйти просто так он не мог. Набравшись мужества, Аббас подошел к девушкам, внутренне приготовившись получить по голове в третий раз.

— Ты?! — увидев его, поразилась Амира.

— Да, я! Прошу тебя, не нужно начинать снова, у меня едва рана зажила.

— Амира, ты Аббаса знаешь? — удивленно спросила Лейла у подруги, глядя то на него, то на нее.

— Да. А ты-то откуда его знаешь? — растерялась Амира.

— Они гости в нашем доме.

— Правда?!

— Да. Почему ты так удивилась? — не сводя глаз с собеседницы, спросила Лейла, мельком глянув и на Аббаса.

— Да так, ничего… давай помогу! — схватив ручку гююма, Амира дернула его, отобрав у подруги тяжелый груз.

— Для тебя слишком тяжело, давай мне, — юноша отобрал гююмы у них обеих и пошел вперед.

Молодые люди все вместе возвращались в село, когда встретили Урбабэ и Валидэ. Те остановились.

— Вы вернулись! Аббас, сынок, можешь поставить гююм, не держи их. Амира, и ты тут, дочка, я уже давно тебя и твою маму не вижу, все ли с ней хорошо? — поправив платок на голове, обратилась Урбабэ к девушке.

— Да, не беспокойтесь, — потупившись, тихо ответила Амира.

— Амира, приходи с мамой вечером к нам в гости. Так ей и передай!

— Хорошо, тетушка, я ей предам, до встречи.

Вечером в доме Исмаила было весьма шумно. Собралась веселая компания: ели, пили, вспоминали былое. Амира, посидев немного, вышла подышать свежим воздухом, следом за ней выбежала и Лейла. Обе смотрели на ночное небо и секретничали.

Воздух наполняла свежесть, а из дома доносился запах сладкой выпечки. Соседская собака, проходя мимо, посмотрела на девушек и убежала. Сверчки дружным хором исполняли мелодию ночи, и где-то настойчиво стучал дятел. В окне мерцал свет масляной лампы, которая освещала комнату, где сидели гости. Весёлый смех владельца дома доносился на улицу. Воздух еще не успел остыть, хотя легкий ветерок освежал.

Девушки забрались на крышу, рассматривая красочное небо. Крыша хоть и была не новой, но рука мастера не позволяла ей рухнуть. Отец Лейлы всегда говорил: «Дерево — как женщина, за ним нужно ухаживать, раз привез домой». Возле входной двери всегда стояла длинная лестница, по которой девушки могли подниматься наверх.

У Амиры не часто получалось приходить к подруге, хотя девушки и жили в одном ауле. Временами они месяцами могли не видеться. Иногда Лейла ревновала Амиру к Надиру. Надир был верным советчиком и другом Амиры и часто наведывался к ней в гости. Они вели себя, как брат и сестра: он мог выслушать эту непокорную девушку и спокойно раскрыть ей свое сердце. Но чаще всего Надир служил посыльным между Лейлой и Амирой, которые писали друг другу или передавали что-нибудь на словах.

— Амира, скажи, как тебе Аббас? — в голосе Лейлы прозвучали смущение и неуверенность, будто она сомневалась, стоит ли открывать подруге свое сердце.

— Не знаю.

— Послушай, я тебе скажу один секрет… только никому не говори, договорились? — В один миг ее робкий голос стал уверенным и даже радостным.

— Ты можешь мне доверять, я умею беречь секреты. И потом, ты для меня как старшая сестра, — тихо ответила Амира, подмигнув.

— Знаешь, родители Аббаса сватают меня от имени своего сына!

— Что?! — в голосе Амиры прозвучало недоумение. — Мне кажется, я не расслышала.

— Ты все расслышала! Знаешь, я, кажется, влюбилась. Иншаллах, если судьба — то через несколько месяцев у нас будет свадьба.