Я закачала головой из стороны в сторону с широко открытыми глазами. Ни за что. Я не приму этого. Все в комнате бросили свои дела и обернулись на звук криков. Мы с Иззи плакали.

— Где мои Клайды? Выпустите меня отсюда! Отвалите нафиг от меня! — кричала громко наша мама с отчаянием в голосе.

— Ну же, девочки. Давайте уведем вас отсюда и покормим. Вы любите тако?

Мы не ответили. Вцепились друг в друга, пока леди из соц. службы поднимала нас со стульев, взяв за руки.

— Мы нужны ей, — запротестовала Иззи, упираясь ногами, как и я. Не важно, нужны ли мы были ей. Была ли нужна мне Иззи. Нуждалась ли Иззи во мне. Никого это не волновало. Нас игнорировали. Засунув в машину с леди, которую мы не знали.

Мы с Иззи съежились на середине сидения, боясь отпускать друг друга.

— Ваша мама не может сейчас о вас заботиться. Пожалуйста, попытайтесь понять, — сказала она, глядя в зеркало заднего вида.

— Она может заботиться о нас. А Вы даже не проверили наши ремни безопасности, — завопила я.

— Я знаю, что вы достаточно большие, чтобы самим это сделать. Сделай это наилучшим образом, Изабелла.

— Я Гэбби. Вы даже не знаете, кто мы.

Нам пришлось еще пятнадцать минут терпеть ее оптимистичную ерунду. Пусть сама поживет с незнакомцами. Посмотрим, как ей понравится это. Ничто не имело значения. Иззи ушла в одну сторону, рыдая, я ушла в другую, делая то же самое. Мое сердце болело, я хотела маму и Иззи. Я волновалась о них. Что, если кто-то опять обидит Иззи? Что, если наша мама не сможет нас найти? Что, если я никогда не увижу снова Иззи?

Я проплакала всю дорогу к своему новому дому. Миссис Бартли. Она стала моей пятой патронажной семьей. Я не понимала этого. Почему кто-то решает стать патронажным родителем? Миссис Бартли не хотела приемного ребенка. Ей была нужна слуга. Она была низкой, пухлой женщиной с лодыжками размером с Техас. Она ни на грамм не заботилась обо мне. Она хотела, чтобы я обслуживала ее, убирала дом, стирала ее белье. Я даже свое не умела стирать.

Слава Господу Всевышнему, это было ненадолго. Мы сбежали на следующей неделе. Думаю, через пять дней. Рози отвезла меня навестить маму в психиатрической клинике. Ей было намного лучше. Вроде бы. Ей не нравилось принимать лекарства, но они заставляли ее. Мне же это нравилось, потому что она не сходила с ума и не вела себя, словно безумная. В этот раз это все из-за наготы. Она решила раздеться посреди сельской ярмарки. Не знаю почему и что происходило у нее в голове. В одну минуту мы слушали группу, в другую она стояла перед сценой, танцевала и раздевалась.

Рози оставила меня в парке на пять минут, чтобы сделать звонок. Это все, что было нужно моей маме. Моя мама не была похожа на другие ее случаи. Она была профи в этом. Нас бы уже не было в мгновение ока. Если бы только Иззи поспешила. Она еще не приехала туда, хотя Рози обещала, что она будет.

— Послушай меня, Гэбби.

— Нет, мама. Просто поправляйся, — взмолилась я. Я знала, что она скажет еще до того, как она раскрыла рот.

— Мне лучше. Но теперь послушай, детка. Мне так жаль, что я снова втянула вас в это. Она хорошо обращалась с тобой? Ты выглядишь худой. Ты голодна?

— Нет, все хорошо. Я в порядке. Просто хочу, чтобы ты выздоровела.

— Мне лучше, милая.

— Мама! Гэбби!

Иззи бежала к нам с молниеносной скоростью. Мама поймала ее и обняла нас сильно-сильно. Боже, я скучала по ней. Несмотря на то, что мы были врозь, Иззи была одета в розовую футболку и джинсовые шорты. Как и я. На ней даже были белые шлепки, и ее ногти были накрашены розовым лаком. Как и у меня. Мы с Иззи всегда делали подобное. Говорили одно и то же одновременно или одевались одинаково, не зная, что наденет другая. Как будто двое, что составляли одно целое. Телепатически.

— Иззи, послушай меня, малышка.

— Мама, нет, — взмолилась я. — Разве мы не можем подождать, пока ты окончательно не поправишься? Мы хотим, чтобы ты выздоровела.

— Тшш, ты слишком много волнуешься, Гэбби. Со мной все хорошо. Обещаю. На столе для пикника рядом с нами лежит голубая бейсболка. Надень ее и иди в уборную. Гэбби, ты возьми спортивную сумку сзади нас и иди за ней. Ищите все, что сможете надеть поверх своей одежды. Неважно что. Идите.