Сумка в итоге оказалась имуществом мужчины или взрослого парня. Рубашки были нам, как платья. Даже моей маме. Направив нас к улице, она последовала за нами, не оглядываясь. Мы перешли забитую дорогу, держа ее за руки, и скрылись в десятиэтажном паркинге. Копы проехали мимо, разыскивая нас. Мы спрятались за мусорным баком в углу и ждали. Они даже не вышли из машины. Даже я понимала, что они не особо-то и старались. Везучие же мы.

— Эй, Клайды, — позвала мама, уставившись вдаль, спустя несколько часов после нашего побега. Было почти темно, и мы были голодны, но никто из нас не говорил об этом. Я ненавидела этот далекий голос. Он значил что-то плохое. Что-то, что принесет нам проблемы.

Нечего и говорить. Иззи и я провели следующие четыре дня на поезде. Вот, что она увидела вдали. Это и просьбу Иззи, которая была еще не выполнена. Сразу после посещения двух разных заправок, где мы взяли все, что смогли, не будучи пойманными при этом, мы выдвинулись в путь. В долгую дорогу через поле.

Настолько безумной была наша мать. Мы были почти на месте. Почти возле пустого вагона, когда он начал двигаться. Мама приказала нам бежать, забросила нашу сворованную еду и запрыгнула первая. Иззи упала, но с ней все было в порядке. Она все равно забралась раньше меня. Она всегда была более быстрой бегуньей.

То были лучшие четыре дня в моей жизни. Езда в поезде никогда не казалась мне веселой, но это было так. Было очень весело. Мы не только украли вредную еду, у нас также был бесконечный запас грецких орехов. Ящики с орехами занимали четверть вагона. Мы с Иззи заняли все оставшееся пространство. Мы играли в ореховый бейсбол, танцевали на сцене, смотрели на падающие с неба звезды и снова танцевали. Много. Даже мама танцевала. На самом деле, она танцевала больше нас с Иззи. Мне было все равно. Она может быть настолько сумасшедшей, насколько пожелает. Мы были вместе. Джонни и ее Клайды.

* * *

— Габриэлла, проснись. Габриэлла.

Я вытянула ноги, кряхтя, и посмотрела на Пэкстона.

— Что? — Я отвернулась от него. Не хотела просыпаться в эту реальность. Хотела вернуться в поезд. Назад к поеданию орехов на протяжении всего дня. Где были мама и Иззи.

— Иди, приготовь что-то, чтобы взять на это барбекю. У тебя всего несколько часов. Просыпайся. Мы прогуляемся по пляжу. Приготовь что-то вкусное, — приказал он.

— Я тоже хочу пойти на пляж, — воспротивилась я. Я села, когда поняла, что звучала, как восьмилетняя Гэбби. Капризно.

— Сможешь пойти на пляж, когда снова научишься быть моей женой. Иди и выполни свои обязанности — приготовь что-то.

— Например?

— Не знаю. Это твоя сфера. Реши сама.

Я прищурилась, оставляя маленькую щелочку между век, чтобы иметь возможность видеть его.

— Ты все тот же парень, что массировал мне ноги перед сном?

Это взбесило его. Представление начинается. Он насупился и заворчал.

Мои ангелочки спасли мой день.

— Мы готовы, — прокричали они в унисон, неся ведерки для песка и игрушки.

— Я думал, мы возьмем бодиборды [прим. ред. бодиборд — доска из мягкого пенопласта, на которой катаются на животе те, кто не может или не хочет вставать на доску].

— Ты понесешь их, папа, — сказала Офелия. Они хотели взять их. Они просто не собирались их нести.

— Мама, ты тоже иди. Хочу показать тебе, что умею, — произнесла Роуэн, как только увидела, что я проснулась. На них обеих были бело-голубые купальники, похожие только цветом. У Роуэн был голубой в белую полоску. У Офелии голубой с белыми лилиями. Обе не-от-мира-сего милые.

— Мама пока не готова. Она останется здесь и подготовится к барбекю, на которое не пойдет, так как слишком больна.

Обе малышки не уловили сарказм в последнем замечании. В отличие от меня. Он не наказывал меня, удерживая от соседей. Я чувствовала себя не в своей тарелке рядом с ними. Ну же. Посмотрим, заденет ли это меня.

Я ждала с девочками у бассейна, пока Пэкстон доставал из гаража три доски. Я отчасти дулась из-за запрета пойти с ними и отчасти паниковала из-за готовки. По какой-то причине это ужасало меня, подавляя обиду. Эта часть моей памяти совершенно исчезла. Я не могла вспомнить ни одного блюда, которое готовила в прошлой жизни. Ни одного.