— И птицы будут гадить повсюду рядом с ними. — Моя рука рванулась ко рту, как только я произнесла эти слова. Девочки захихикали с заднего сидения. Даже Пэкстон улыбнулся. Уверена, в большей степени из-за их хихиканья, чем из-за моего плохого слова, сказанного перед ними.

— Я знаю, что оно делает. Я обсудил это с владельцами дома. Они знают, — убедил меня Пэкстон, беря за руку. — Значит, ты помнишь, что такое перечное дерево, но не можешь вспомнить кто ты и где твое место?

— Мое место?

— Забудь, — сказал он, бросив взгляд на заднее сидение. Он не хотел указывать мне мое место перед девочками.

В любом случае, мне не нужно было снова слышать это. Слышала это уже достаточно раз. Вместо этого я уставилась в окно, спрашивая себя о том же. Почему я знала, что такое перечное дерево, и откуда я знала, как птицы слетаются на него? Рука Пэкстона сжалась вокруг моей, и я вздохнула, переводя взгляд на наши переплетенные пальцы. Ложь.

Игра продолжилась и когда мы добрались до бейсбольного поля. Мы слились с толпой. Я чувствовала себя, как рыба на суше. Все, казалось, знали меня. Думаю, я была не готова к роли клоуна.

— О, боже мой, Габриэлла. Я так рада, что с тобой все в порядке. Я собиралась навестить тебя, но работы так много. Ты ведь знаешь.

— Все хорошо, — это все, что я сказала. Все хорошо. Все равно не знала, кем была эта девушка. Так же не знала парня возле нее. Кем бы он ни был, от того, как он пялился на меня, бежали мурашки. Что за хрень?

— Аах, ты нас не помнишь. Да? — спросила блондинка.

Я улыбнулась, утвердительно кивнув, и признала правду.

— Прости. Не помню.

— Кэндес и Лейн? Мы живем через три дома справа от вас. Серый с бордовыми ставнями.

— О, тот, с высокой травой, — заявила я, как идиотка.

Пэкстон сжал мою руку, чтобы заткнуть.

— Я уже отправил парней к вам, сегодня днем приедут. Лужайка будет подстрижена еще до вашего возвращения домой.

Кэндес и Лейн шли с нами, пока наши дети бежали впереди вместе с их маленькой девочкой. Такая милашка, и мне нравилось ее имя. Малышка по имени Шанс. Насколько мило это было?

Лейн засмеялся. По-настоящему. Надрывным смехом. Я нахмурилась. Не понимала. Что в этом было смешного?

— Иди на хрен, Лейн, — сказал Пэкстон, не останавливаясь.

— Великолепно. Мне нравится. Сброшен с седла собственной женой. При следующей встрече я куплю тебе выпивку, — сказал Лейн, осматривая меня.

— Прости. Откуда мне было знать, что наша компания ухаживает за их газоном? — сказала я, когда Пэкстон задержал меня позади, замедляя шаг. Лейн обернулся через плечо, оглядывая мое тело. Этот парень не скрывая оценивал меня, пока мой муж держал меня за руку. Придурок.

— Моя компания. Поэтому ты молчишь, когда мы куда-то выходим. Позволь мне вести разговоры. Закрой свой рот. Молчи.

Я закрыла свой рот на целых пять минут. Там были и Триша с Брентом.

— Ох, я так рада, что ты пришла. Наверно ты с ума сходишь, — произнесла Триша, сдвигая свою попу вправо, чтобы я могла идти рядом с ней.

Пэкстон слегка сжал мою руку. Мне разрешили говорить.

— Да. Что ты делаешь здесь? Мне казалось, что твоей дочери уже двенадцать, — спросила я.

Девочка, идущая впереди уткнув нос в телефон, оглянулась на меня.

— Ты должно быть Феникс? — улыбнулась я. — Прости.

— Привет! Я могу сделать реферат в школу о твоих травмах? — воскликнула она, словно эта потрясающая идея только что пришла ей в голову.

— Феникс! — процедил сквозь зубы Брент.

— Что? Это классная идея.

— Нет. Габриэлла многое пережила. Напиши реферат о ком-то другом.

— Ррр. О ком? У меня нет знакомых с болезнями, о которых можно написать.

— Позвони своей бабушке Кейт. У нее болезни всех видов, — предложил Брент и закряхтел, получив удар локтем в ребра от Триши.

Я засмеялась, предполагая, что это была ее мать. И снова хватка усилилась.

Я слушала беседы между мужчинами и женщинами, задаваясь вопросом — почему они все были здесь. Это не футбол в пятницу вечером. Это бейсбол от пяти до семи лет.

Не понадобилось много времени, чтобы выяснить причину. В ту субботу играли четыре команды, все с логотипами своих компаний. Спор между тремя мужчинами объяснял все это. Они были там, чтобы распушить свои перышки, похвастаться выигрышем своей команды, ощутить вкус победы. Ни один из них не пришел ради игры.