– Да, внизу котёл от артефакта работает, не пожадничал Сезар, оставил его для нас.

– Тим сказал, что в подвале есть ещё одна дверь, мы туда не ходили ещё.

– Да? – Я удивилась: когда это Джереми успел побеседовать с сыном Сезара? – Давай завтра сходим, уже поздно и пора спать.

– Угу.

Глава 18

После завтрака мы снова вернулись к осмотру нашего домика, откапывая всё больше интересных забытых вещей. Это было как оказаться на даче у бабушки, влезть на чердак и с упоением рассматривать старинные вещи, примерять поношенную обувь, модную в молодость бабули. Или надеть платье, которое внезапно оказалось тебе впору. Думаю, что если бы вещи могли говорить, они непременно поведали бы нам немало забавных и не очень историй.

– Уф… теперь всё, – устало пробормотала я, затащив в лавку последний сундук из кладовой. Подвал мы проверили в первую очередь, заглянув в ту самую таинственную дверь, но не обнаружив за ней ничего интересного. Обычная крохотная кладовка, захламлённая всякой ерундой.

– Мама, а это куда?

– Клади сюда, будем разбирать, – ответила я, задумчиво осматривая огромную кучу, – может, нам удастся что-нибудь из этого продать.

– Смотри, какая штука! – воскликнул сын, вертя в руках странную вазу с двумя решётками вместо крышки. – Что это такое?

– Хм… не знаю, сынок. Отнеси её к столу, там, где лежат шкатулка и ложка, – попросила я, указывая на кучку таких же неопознанных объектов.

– Какая интересная ложка, – пробормотал сын, – ой, и крючок, а он зачем?

– Тоже не знаю, – ответила я рассеянно, разглядывая забавный сапог с пятнадцатью крохотными пуговицами и каблуком-рюмкой. – Глянь какой, пока застегнёшь, семь потов сойдёт.

– Ооо… красивая чашка, только трещина у края…

До самого обеда я и Джереми разбирали свои сокровища, раскладывая их по разным кучкам: продать, выкинуть, выяснить, что это, и оставить себе.

В кучке «продать» лежали в основном ткани, швейная фурнитура, готовая одежда, которая нам не подошла по разным причинам.

В небольшой корзине – на выброс – были свалены куски ткани, проеденные молью, старая и рваная обувь, куски каких-то деревянных поделок, которые мы так и не смогли собрать, и прочий мусор.

Самая занятная куча – то, что мы решили оставить для себя. Уж больно приглянулись нам эти вещи. Вышитая вручную скатерть, две чашечки из прозрачного фарфора, медный чайник с потрясающим выбитым рисунком леса и диковинных цветов, такой же поднос, две подставки под вареные яйца, симпатичная сахарница. А ещё два платья, которые достаточно немного ушить, и можно носить, и несколько пар брюк – часть из них отдам перешить для Джереми, одни оставлю для себя.

– Мама, стучит кто-то, – отвлёк меня от созерцания наших находок сын, указывая на дверь, что вела на улицу.

– Магали, здравствуйте, – поприветствовала я гостью, пропуская её в дом. – Простите, у нас здесь форменный бардак.

– Ничего, переезд, он такой, – отмахнулась соседка. – Я вам пирог с мясом принесла, поди и не кухарничали, а время к обеду подошло.

– Ой! Увлеклись, спасибо огромное, – поблагодарила я. – Вы присаживайтесь с нами, мы с сыном весь дом перевернули, достав из всех закутков барахло, и вот… разбираем.

Говоря это, я сдвинула со стола часть вещей, поставила пирог и отправилась на кухню за чаем, тарелками и ножом.

– Цветы ставить, такие решётки для коротких стеблей хороши, – услышала я соседку, возвращаясь в торговый зал.

– Мам, это ваза, Магали сказала, – сообщил ребёнок, уже успевший выведать, пока я была на кухне.

– У мамы такая была, хм… где-то же лежит, надо посмотреть.

– А это? – не удержалась я не хуже ребёнка и в ожидании замерла – знает ли Магали или нет?

– У отца такая была, – рассмеялась женщина, – как вспомню, сколько времени он посвящал своим усам – целый ритуал. Папа их регулярно расчёсывал, подстригал. А модную форму придавал с помощью помады и воска.

– Усам? – одновременно переспросили я и Джереми.

– Да, – рассмеялась Магали, – а ложка как раз для обладателей пышных усов. Вот эта специальная «полочка» предохраняла усы от намокания или от пищи в ложке.

– Неудобно же. – Я потрясённо уставилась на странное приспособление.

– Ох, милая, мода создаёт неудобства не только для нас, женщин, но и для представителей мужской половины человечества.